— Мама… — Ойкнула женщина, когда мой мизинец на полфаланги проник в её анус.

Чем глубже я погружался в неё, чем сильнее и интенсивнее воздействовал на обе её дырочки, тем сладостнее и громче мычала Аукай, прося лишь одного:

— Не останавливайтесь, мой господин!

Как бы плотно я не сжимал её ноги, её киска становилась всё мокрее, эротичнее, а очко буквально требовало чего-то ещё, засасывая палец всё глубже и глубже. Уделив пять минут работе в «акробатической» позе, дав даме возможность отдышаться, вытаскиваю член из её киски, вновь встаю на ноги и слышу…

— Мой бог… только не ост… — Шлепком по заднице, сильным, заставившим Аукай пискнуть, требую:

— Становись раком!

Послушная собачка тотчас переворачивается в постели, положив грудь на подушку, встаёт на колени, оттопырив задницу. Пятясь в кровати, сексуальными половинками своей попы, она наползает на меня, ищет член, и уткнувшись мне в ноги, начинает приподнимать зад, поднимаясь с колен. Она гибка, возможно, даже гибче доброй части местных кошек, и эта её эластичность есть ничто иное, как её собственное благословение! В этот раз её дергающийся анус стал местом, в которое входит мой член, а пальцы берутся за половые губы, очень быстро находя клитор. Что-что, а работать руками в окружении сразу нескольких горячих, ждущих ласки писечек я уже умел! Мало кто из местных мог выдержать лунной ночи вместе со мной. Чем выше становился мой уровень, тем сильнее в постели я влиял на разумы, умы, удовольствие женщин, которое они получали от ночи со мной.

— Боже… о небо… что это… что… я схожу с ума… — Высунув язык, дрожа, второй раз кончала Аукай, при этом держась стойко, не позволяя своему заду хоть на мгновение отпустить мой член.

Послушная, похотливая, помешанная на сексе, лишь почувствовав меня внутри себя, она и в правду словно с ума сошла. Этой ночью я заставил её сосать, заставил отлизывать мне, а после, сев ей на лицо, и сам, попробовал Имперскую пещерку на вкус. Аукай Путьчитвай оказалась одной из немногих, этим вечером, кто смогла вывезти всего меня и мои два к ней полных подхода. Куда только можно было и даже нельзя, я имел её, хотел, как и других, заставить отключиться от удовольствия, но эта морячка, эта женщина… Она как голодный до секса вахтовик, вернувшийся к жене, как верный дальнобойщик или капитан дальнего плавания… Кстати, она ж по факту и есть старпом дальнего… минуточку.

Когда мы закончили второй круг, и именно я, выбившись из сил, лежал на кровати, подняв лапки, а она языком своим шалила у меня меж яичек, понимая, что с такой настырностью возможен третий круг, я просил: