Обе коварные женщины пили, смеялись, радовались, даже не думая о том, чем может кончиться спланированная ими авантюра.
Глава 10
Ранний подъём и путь тропой, по которой прошла армия, были бы схожи с прогулкой по туристическому, чётко проложенному маршруту, если бы не каверзы природы. Простая тучка, проходившая над нами, разродилась таким сильным дождём, что казалось, кто-то сверху просто перевернул ведро с водой. И самое смешное в этом: лило минуты три-пять, а залило на хрен всё, и после вновь выглянуло ебаное, знойное солнце и начало палить. Весь путь до деревни у меня прела задница, мокрые ноги в постоянной влаге превратились в шкарлупу грецкого ореха. В ту же кучу натертый пах и шея, пострадавшая от ворота рубашки. В общем, не ходите, дети, в джунгли, одеваясь как офисный планктон. Выебнуться решил — вернуться в поселение не как батрак, а как переговорщик, как Агтулх и правитель. Короче, за понты свои поплатился тем, что полпути шёл широко раздвинув ноги, с кривой от недовольства и боли мордой. Ещё и вечерние насекомые, повыползавшие и проснувшиеся после дождя, подкинули говна на вентилятор, искусали всего.
В общем, прогулка выдалась максимально омерзительной: намучался я, ещё и пару размытых троп вынудили делать крюк, лезть по скалам. Короче, простой путь обернулся почти что двухдневным турне с кратким курсом по выживанию в тропических лесах Амазонки. И всё это из-за какого-то ублюдского коротковременного дождичка.
После возвращения, даже толком не помывшись, голодный и злой, я лицом упал на свою мягкую кровать. Носом зарылся в подушку и ворчал, как сильно ненавижу дождь. И так до того момента, пока не уснул. Боже, какие же прекрасные сны я видел! Там и птицы в синем небе, и знойные красотки с флагами империи и нашими спортсменками, обнаженными, играли в волейбол. Там и дома строились, слышался звонкий детский смех, и пара бабулек с рогами, хвостами, редкими зубами, присматривающих за внучатами на детской площадке, обсуждали большие успехи страны. Вслух, с гордостью хваля Агтулха и его старания в переговорах!
Несколько раз кто-то приходил в мой шатёр, тормошил меня, предлагая помыться или поесть, но сон и желание досмотреть его были слишком хороши и сильны, чтобы отвлечься.
— Потом… ещё пять минуточек… потом… — повторял раз за разом я, воротя нос от просящих. Переход выдался исключительно выматывающим и сложным, тело ныло, ломало, как при лёгкой простуде, и я бы, наверное, двое суток спал, если бы не заявившаяся в мои покои стюардесса.
— Эй, вонючка, вставай давай. Хоть в туалет сходи, а то кошки сейчас с ума от волнения сойдут.