— Прячься за меня! — прихватив безрукую Чав-Чав, прикрыла себя и поднимавшуюся Гончью Рабнир.
Тройка точных выстрелов вонзилась в живой щит. Воительницы Федерации целы и невредимы, поднимаются на ноги, готовясь дать бой. До моста метров десять; его поспешно перекрывал отряд из десяти рогатых сук. Спереди столько же, слева так же, бежать некуда.
— Вот и пиздец вам пришёл, ёбаные шафки Федерации, — выходит вперёд та самая Кетти, которую приметила Гончья. С предательницей вперёд выходит отряд, состоящий из плечистых Беа, Пандца, Чав-Чав и ещё тройки племён, чьё положение на здешних землях считалось нейтральным.
Возглавлявшая предателей Кетти выглядела надменно, гордо. Она глядела именно на Рабнир, знала, кто она, и обратилась именно к ней.
— Агтулх будет наш…
— Вы его увидите, — рыкнула Рабнир, видя, как республиканки закончили перезарядку аркебуз и вскинули их. — Когда я подарю ему ожерелье из ваших глаз!
Глава 12
Утро после ночи с Нортпух отозвалось лютой ломкой в теле. Вчера всё было как обычно, всё шло как надо, куда надо и с частотой, которой надо. И только оповещения, пришедшие под утро — эти… «послания» под музыку немецкого «Рам-шта-н…» — выбили из-под ног моих землю.
Небесный посланник… — очередной бесполезный пассивный скилл. Поднявшись с утра, когда пташка рядом ещё спала, укрыл мою ночную «собеседницу» покрывалом. Поднявшись, я покинул свой шатёр ещё до того, как солнце полностью вынырнуло из-за моря, а джунгли пребывали в полумраке. Лёгкая прохлада стала щипать голое тело. Впервые с момента своего прибывания в этом мире я позволил себе выйти в «чём мать родила». Стража у шатра тот час оживилась, заспанные лица приобрели строгости, а глаза, проворонившие мой выход, резкости и дерзости.
— Нортпух, нужна помощь? — с надеждой спросила одна из Кетти.
— Нет, спит. Мне нужно умыться, — ответил я.
Со всех сторон доносится разочарованный вздох.
Спустя несколько минут, щеголяя голой задницей, свою голову, грозившуюся взорваться от внутреннего давления, погрузил в сосуд с ледяной, остывшей за ночь пресной водой. Бог неба и Бог смерти в движении, а причиной тому та, кто считалась моим покровителем, Богиня плодородия.
— Все беды от баб… — вновь сунув голову в тазик, ожидая услышать или ощутить «послание» богини, замер. Почти минуту мою расколенную голову остужала ледяная вода — ничего. Ни ответа, ни привета; боги, как и до сегодняшней ночи, оказались молчаливыми, скупыми на слова и эмоции.
Умывшись, одевшись и перекусив, встретив рассвет солнца, я из-за стола, который принесли шумные Кетти, наблюдал, как с улыбкой на лице сопит, довольная, улыбающаяся во все свои, сколько у неё есть зубов, Нортпух. Видать, у неё сегодня выходной.