Они бежали быстро, а враг ещё быстрее. Дистанция сокращалась, время таяло. Стрела, подлая и неожиданная, настигла голень Рабнир, и та, прямо у переправы, у естественного моста, споткнулась. Лицо медоеда ударилось о камни, кувыркнувшись через корень, она головой вперед летит прямо в ущелье. Туда, где о камни с двадцатиметровой высоты разбивалась водная масса. У Гончьей было два маршрута: длинный, по верху водопада, где им пришлось бы подниматься в гору, неприкрытую растительностью, и короткий — через этот древесный мост. Она выбрала второе, и теперь, повиснув у обрыва, схватив медоеда за лодыжку, с пеной у рта пыталась не дать той погибнуть глупой смертью. Резкий обрыв, внизу камни, огромная высота и сзади за ними гонится толпа.

— Рабнир, цепляйся за что-нибудь!

Медоед растеряна, её голова разбита. Секунда — она приходит в себя! Когти её ударяются о камни. Удар-второй, с искрами, она кое-как цепляется правой рукой, после замахивается левой и…

Две стрелы, одна за одной, пробивают Гончьей живот и правое плечо. Именно правой рукой она держалась за корень; единственными причинами, по которым они с Рабнир не упали, были треклятый корень и сильная хватка Гончьей. Стрела зацепила мышцы, несколько пальцев тут же обмякли, девушки вдвоём едва не свалились в пропасть.

— Рабнир, быстрее! — кричит Гончья в момент, когда подруга, перевернувшись в воздухе, по руке Гончьей, как по лестнице, поползла вверх. Хватаясь за руку, грудь, царапая плечо, спину, задницу, как паук, Медоед ползла к спасительному выступу, а подруга её, напрягая мышцы всего тела, подтягивала медоеда из всех сил, помогая выбраться из пропасти.

— Ползи, сука! — кричит Гончья, и лишь голова Рабнир выглянула из-за расщелины, лишь глаза её приподнялись выше уровня грунта, как медоед тут же столкнулась взглядами с разъярённой, готовой ударить её прямо в лицо Чав-Чав.

— Отпускай, — ахнув от встречи, реально испугавшись неожиданности, пискнула медоед, но Гончья не услышала. Удар копьём в голову, казалось бы, смертельный, медоед, вечно готовый к смерти, отражает своим собственным толстым лбом, пуская на косую остриё копья. Враг в шоке, медоед на адреналине! Вытянув руку и схватив за копьё, Рабнир дергает атаковавшую. Оружие и его хозяйка, с истерическим криком, летят в пропасть, Рабнир вскакивает на холм, выпускает когти, которыми в два взмаха разрубает копьё и лишает кистей следующую атаковавшую Чав-Чав. Враг верещит, он в ужасе и панике глядит на руки и на то, как пульсируя, сквозь артерии и вены, вытекает из неё кровь. Враг умирает и страдает, Рабнир рада, и лишь краем глаза, в последний момент замечает трёх республиканок, уже наведших на них аркебузы.