— Откуда там живые? Мы же всё с землей смешали⁈ — бесновалась на носовой фигуре адмирал Глатческо. — Стреляйте, похороните их, сожгите нашими ядрами! — требует она, и флот, что не так давно замолк, боясь зацепить своих, вновь открыл огонь.
Когда суда противника вновь открыли огонь, бойцы Федерации снова спустились в свои подземные, вырытые по приказу Добрыни, бункеры. Пользуясь подземными ходами и тоннелями, они, не высовываясь на поверхность, где всё рвалось и трещало от вражеских залпов, передвигались по окопам и насыпям, в которых ядра противника ничего не могли им сделать. Два-четыре стрелка с аркебузами поддерживались восьмью-десятью заряжающими, которые, отсиживаясь под землёй, спокойно чистили оружие, иногда даже шутили, а после передавали его «рисковым снайперам», а те били по замеченному врагу. Благодаря этой тактике все республиканки, кто каким-то чудом проходил мимо минного поля, брались на прицел одной-двух стрелков и непременно падали, будучи ранеными. С началом второго «арт-удара» для штурмующих всё усложнилось из-за «огня по своим». Оборонявшиеся частенько видели, как пролетавшее мимо ядро разрывает наёмниц, коих от этого меньше не становилось.
— На берегу их только больше. Видать, всех согнали. — глядя за происходящим, говорил единственный маг огня, вчерашняя пленница, сегодня верная Агтулху и стоящая в очереди на ночь с ним тигрица. — Лея, когда отступаем?
Плечистая пантера, которой с ночи впервые удалось перекусить, орудуя массивными челюстями и держась за жареную куриную ножку сильнее, чем за меч в смертельной опасности, смолчала. Лишь прожевал, выпив воды и похлопав себя по большому животу, проговорила:
— Не сейчас. Они все залегли на берегу. У нас ещё есть две пушки, ядра с цепями закончились, а вот картечи с порохом полным полно. Жалко этим сукам оставлять.
— Так может подорвём? — спросила тигрица.
— Может и подорвём. Сколько нас осталось?
— За исключением бедолаг-дозорных, которых застали врасплох, и двух оружейных отрядов… Столько же. — Говорит тигрица. — Бойцов двенадцать потеряли. Троих всё, на глушняк, девять по подземным путям унесли. Нас в строю ещё добрых шестьдесят стволов и луков, а мы ведь ещё даже в ближнем бою ни с кем не дрались. И не хотелось бы, сама знаешь, я — маг!
— А я не маг, и эти ваши дрянные пульки-шпульки меня, благословлённую Агтулх Кацепт Каутль, не берут. — Вспомнив о любимом, Лея томно вздохнула и неосознанно замурчала.
Бой, который навязала Республика, оказался односторонним. Все пленные, включая старший и младший состав наёмников, которых скрутил Добрыня, знали: скоро придёт подкрепление. Капитаны всеми силами мотивировали и убеждали республиканок в этом, поэтому визит целой флотилии, армады короблей, не стал для Добрыни сюрпризом. Под фортом, неумело построенным республиканскими зодчими, старик велел вырыть подземные ходы, а рядом насыпи, окопы и огневые ячейки, ведя стрельбу из которых, обороняющиеся могли контролировать весь периметр вокруг крепости. То же было и с орудиями. Отказавшись от идеи размещать их на стенах или в стенах, Добрыня избрал более сложный и трудоёмкий путь. Силами огромного количества рабов стены были приподняты, под ними разместилась непробиваемая для местных оружий преграда — простой песок. А в песке этом и были размещены подходящие для стрельбы ниши, такой земляной бруствер над которым деревянные брусья, а поверх них вновь песок. Когда форт охватило пламя, когда республиканцы на своих кораблях заскакали в радости, под землёй, целясь и продолжая стрелять, заряжая и прочищая пушки, продолжали работать Кетти, а с ними маг льда и пламени, что спокойно контролировали внезапные появления возгораний в ненужных для обороняющихся местах.