Несколько дней спустя.

Возвращение в поселение Агтулх Кацепт Каутль сопровождалось победоносными криками, улюлюканьем, призывами к пьянству и восхвалению нового вождя как Бога, коим в местных кругах меня и считали. Для самой Алесей, императрицы, чья армия даже толком задержать врага не смогла, это оказалось позорной пощечиной. Сидя в таверне, не став настаивать на аудиенции самого Агтулха, она топила горе дешёвым, достойным её «подвигов» алкоголем. Даже вкусная еда легендарного повара тётушки Веры не лезла императрице в горло. Если бы не укрепления Федерации, не их же пушки, которые Федерация выкупила по баснословной цене, а после втайне от самой Империи разместила на скалах, весь флот мог затонуть, а поселение утонуть в крови и сгореть в огне! «Море не моя стихия… Стоит как можно скорее опустить и пропустить эту тему, переведя разговоры на победы мальчишки», — думала Алесея, заметив у входа в таверну Алексея.

— Какие герои предстали моему лику! Алексей Агтулх, позвольте поздравить вас с величайшим дипломатическим успехом! — поднялась со своего места поприветствовать меня Алесей. — Расскажете, каково это — без боя пленить целую армию⁈

Сняв с головы белую, промокшую от пота тряпку, смеюсь во всё горло. Возвращение выдалось тяжелым, на подступах к столице нас подловила изменчивая тропическая погода, обрушив на наши головы дождевые массы, от которых я прятался под пышными грудями Беа. Потом начало жестко парить! Опять натёр между ног и часть пути провел на плечах всё той же здоровячки Беа. Я едва держался на ногах. Дальний переход, плохие дороги, случившееся в Форте Республики — императрице оставалось только предполагать, какие приключения довелось пережить мне, брутальному мальчишке, чьё лицо со шрамами изо дня в день вызывало у местных всё больше и больше уважения.

— Пришёл, увидел, победил! — воскликнул я на весь заполненный сторонниками императрицы обеденный зал, а после задрал сжатый кулак к потолку. — Пьём за Империю, за Федерацию, за Новую Республику, нашего союзника! Пьём за мой счёт до утра!

— Э-гэй! — радостно воскликнула толпа её собственных стражниц, и радость их подхватили завалившиеся в таверну Гончьи, медоеды, панетры и даже тигрицы, которых ранее считали перебежчиками, недостойными равных по правам даже среди Рагозских солдат.

* * *

Трофейное вино рекой лилось по кружкам и стаканам. Агтулх, сидевший весь вечер напротив Алесей, ни разу не поднял тему её поражения, не упрекнул императрицу и не попытался приуменьшить её заслуг или заслуг её команды. Более того, он пил за их общую храбрость, за женственность(мужество), за смелость и общее будущее, которое видел светлым и безоблачным. С одной стороны, такой подход к ней как к императрице должен был полностью устраивать Алесей, с другой — она чувствовала вину, и когда Агтулх решил отлучиться в туалет, ушла вслед за ним, решила высказаться.