И именно для того чтобы раздобыть этот посох, уничтожить «врага всех святых», Бессмертная поручила Светлане подчинить разум Добрыни — мужчины, звавшего Агтулха сыном.
— Я освобожу тебя от дурных мыслей, Добрыня! Ты, как и все мы, обретёшь счастье в служении истинному Бессмертному богу! — твердила она, завершая своё сильнейшее заклинание.
Глава 8
Сидя в своём немаленьком убежище столичного типа и вспоминая прошлый визит «якобы императрицы», мучился в сомнениях и предположениях. «А не переборщил ли я? А вдруг она и в правду была императрицей? А вдруг они готовятся продемонстрировать силу… а вдруг ещё тысяча „вдруг“?» Вчера пришло донесение о одновременной попытке убийства сразу нескольких старейшин. Сегодня после полудня пришла информация о том, что со связными Добрыни потеряна связь. Миссия деда затягивалась, и самым пугающим в этом было то, что раньше он никогда не уходил так далеко, не подстраховавшись или на худой конец не предупредив. Не назову себя гадалкой или оракулом, да только чуйка прям кричала — не к добру всё это. Такой подход, не оставляющий связи с союзниками, — это не подход деда. Ещё и этот инцидент у могильника, а с ним чувство дежавю, тревоги, сроднённое с тем, когда я потерял связь с Гончьей и Рабнир.
— Тревожно, да? — Сегодня вечером тётя Вера в таверне обслуживала «спецгостей». Меня, старших воительниц племён, а также немногочисленных старейшин, вернувшихся с информацией о склепе.
— Есть немного. — Выпив отвара на успокоительных травах, вглядываюсь в дно кружки, вспоминая пришедшую женщину, назвавшуюся Гертрудой. Она императрица? Смех, да и только. С ней солдат разве что в два раза больше, чем со свиньёй, никакой аристократии, изысканных одежд, и… к чему, зачем, блять, императрице всея Империи приходить к нам, ко мне, ещё и унижаться? Бред бредом, рассчитанный на моё раздутое ЧСВ, и то, что я раскрыл их, почти никак не повлияло на поведение той светловолосой женщины. С таким отношением, поведением, тем, как она держалась в рядах своих же, любая баба из республики могла снять шлем и назваться императрицей, требуя от меня всё что угодно. Пруфы! Мне были необходимы пруфы, которые я не получил, и вот теперь мучаюсь в сомнениях.
— Самогоночки подлить?
— А… чего? — Внезапный вопрос тёти Веры отогнал все прошлые мысли. — А есть?
— Не было б и не спрашивала. — Доставая из-под фартука небольшой кожаный бурдюк, тётушка ставит рядом со мной вторую кружку и наливает грамм сто-сто пятьдесят.
— Я это… не то чтобы питок сильный. Просто попробовать хотел.
— Да-да, пей давай, и лицо попроще сделай. А то, кажется, не видишь, не замечаешь…