— Не извиняйся, сы-ночек.
Глава 10
«Сыночек?» — сначала попытка навязать мне свою волю и желание втиснуть в наши земли своих шестерок, теперь «сыночек?» Меня захлестнула волна негодования, казалось, её должны поддержать и Рабнир с Кисунь, но…
— Ха-ха-ха-ха! — Ударив кулаком по столу, в голос заржала медоед.
— Пф… — Опустив голову, пырскнула в кулак Кисунь.
— Мда… — Подперев кулаком голову, уперлась локтем в стол Гончья.
Ехидная улыбка пропала с лица Алесей. Её слова, как жителя двадцатого века, меня сильно зацепили. Ведь звучали, как насмешка, как прямая издевка типа: «ты ничего не можешь, ты ноль, потому завали ебальник и слушайся мамочку, сынок». Как-то так я воспринял её слова, когда местные отнеслись к этому более спокойно, с юмором и спокойствием. Хорошо, что эти в большей степени бесполезные в переговорах женщины оказались рядом.
Глядя на императрицу, рассерженную поведением моих дам, тоже улыбнулся. Наверняка она пыталась спровоцировать меня, а сейчас и сама бесилась из-за того, что над её потугами ржали даже дикари. Императрица сверлила меня взглядом, злилась. Человеку или львице, не знаю, кто она, с её статусом, подобное поведение со стороны черни сродни смертельному оскорблению. И хоть я пытался успокоить хохотавших, видел, как ей неприятно, но она всё еще просто молчала, сдерживалась. Гертруда, настоящая хозяйка огромной страны, никогда бы не выгнала прислугу, рискуя своей жизнью, тем более не стала бы терпеть прямых насмешек. Двойник или же кто-то под её именем, уверен, на девяносто девять и девять десятых процента, ни одна императрица, ни какая королева не позволила бы подобного в отношении своего имени. Хотя, даже если это и двойник, она ведь человек, живая, и издеваться над её храбростью, попытками лгать, когда ту раскрыли, слишком невежественно. Видя, как женщины пытаются что-то рассказать, таки сам сумел заткнуть своих болтушек, сам извинился перед собеседницей, а после предложил кукле выдать запланированную ранее речь. Теперь, когда я воспринимал её как такую же, как и я, некогда пешку, волнение спало, да и говорить стало гораздо легче.
Моя готовность слушать, а также простодушное, доверчивое лицо снискали на личике собеседницы благодарный кивок, затем Алесей затянула:
— Другого выбора у меня нет. Потому раскрою вам тайну дворца, при этом, попросив сдержать её исключительно между нами. Когда-то, давным-давно, к нам из далёких земель прибыла одна аристократка…
История и вправду началась с очень далёких для императрицы времён. Те временные рамки, которые она затрагивала, о чём говорила, подводили к мысли, что этой женщине уже не сорок и даже не шестьдесят лет, хотя с лица она выглядела чуть старше стюардессы. Высокая и сильная, с её слов пережившая не один десяток походов и смертоносных битв, она обладала физически крепким, здоровым телом, её лицо не имело шрамов, морщин или прыщей, волосы длинные и шелковистые. И её руки, кисти, пальцы были покрыты большими, хорошо заметными мозолями. «Это не руки императрицы», — плотника, кузнеца, мечника профессионального, но точно не того, кто правит самой большой страной в здешнем мире.