Оторвав голову от земли, старейшина вглядывается в свой хвост. Седой мех стал темнеть, а кончик отрезанной конечности дергается, пытается ползти, сбежать из шатра туда, где его ждёт истинный хозяин.

— Великая мощь скрыта в существе, покорившем разум нашей Кетти. Чую, с пути оно сбилось и во власти темному богу, ищет того, чего никогда не обретёт.

Запрокинув голову, старуха побелевшими глазами смотрит в потолок шатра. — Она слаба; моя сила напугала её, она знает, я вижу её глазами, слышу её ушами, чую носом и запахи… Из носа, ушей и глаз старушки начинает течь кровь.

— Она куда-то бежит, не одна, четверо. Приближаются, готовя подлость моим Кетти… Агтулх был прав! Это ловушка, они в наших землях, близко!

Внезапно пленная Кетти с голубыми глазами, когтями своими же, полоснула себя по горлу, и старуха, словно связанная с девушкой, тут же схватилась за собственное горло.

— Озакур завершён! — подскочила к матери Кисунь, прижав ту к груди, начала молиться. — Просыпайся, оставь чужие мысли, отринь чужое тело и вернись; Озокур завершён!

Рука старухи приподнялась, указала куда-то в сторону востока. Лишь на мгновение я видел, как она приоткрыла глаза: один из которых был голубым, а второй — налитым кровью, красным.

— Охотница Мертвого бога. Это она, Кисунь… враг всех Кетти, белая смерть, хозяйка тишины, бабка говорила… Склеп опасен… она ищет его…

— Кого? Она ищет Агтулх?.. — старуха умирала; от синего глаза во все стороны по щеке её поползли синие нити и магия Марии ничем не могла помочь. Вены на лице её вздувались, плоть стремительно темнела.

— Путь к смерти — опора в пути для уходящей жизни, — прошептала старуха, прежде чем захрипеть и задёргаться

— О чём ты, Олай! — кричит на закрывшую глаза старуху Кисунь. — О чём ты, мама⁈

— О посохе, — донёсся голос со стороны входа. То была Маяро. — Ключ к победе над Белой смертью в посохе, который украл старик. Ритуал Озакур способен развеять сомнения, чары, влезть в голову закованного существа и через ментальную связь проникнуть в разум его хозяина. Если враг ровня тебе или немногим сильнее, то жертвой ритуала будет лишь хвост да капля жизненной силы. Но Олай знала, что наш враг ей не ровня, тем более сейчас, когда она ранена. Мать говорила, в гробнице был сторожевой зверь. Камни сказали ей, что зверь тот имел тысячи острых длинных зубов, а ещё имел поводья, нечто напоминающее цепи, перед которыми испытывал страх, которые охранял и от которых не мог избавиться.

— Посох жреца, — говорю я. — Эта вещь была единственной, странной; выглядела не как все, богато и бедно одновременно. Рабнир с Гончьей принесли много сокровищ, от ожерелий до браслетов. Добрыня бы продал их республике в разы дороже, чем какую-то палку.