Тосты, яичница и бекон разложены на тарелках. Жареная еда, за приготовлением которой мы наблюдали, рыча на нас, когда мы пытались помочь. К счастью, в морозилке был лосось, и она запекала его до совершенства. Это она тщательно выкладывает на тарелку для Косы, легкая морщинка между бровями, когда она вынимает лопатку из-под филе. Коса послушно садится на табурет напротив нее. Аурелия берет столовое серебро и отрезает маленький кусочек, предлагая ему. Его губы подергиваются, и он открывает рот, чтобы позволить своей Регине накормить его.
Она внимательно наблюдает за ним, пока он жует. — Вкусно?
Коса встает с табурета, обходит стойку и тянется к ней, нежно целуя ее брачную метку. — Идеально, — тихо говорит он. — Как и моя Регина.
Аурелия, кажется, зачарована на мгновение, ее челюсть расслабляется, щеки розовеют. Я делаю непроизвольный шаг вперед, когда ее возбуждение наполняет воздух.
— Я следующий, я следующий! — требует Дикарь, взволнованно запрыгивая за стойку и беря тарелку.
После завтрака — во время которого Дикарь заставляет Аурелию вытирать ему лицо — и после того, как мы вместе моем посуду, Аурелия подходит к окну квартиры, подозрительно выглядывая наружу. — Мы сможем уехать после заката, — заявляет она после мгновения. — Я должна обезопасить здание.
Я обмениваюсь взглядом с Косой. — Как ты планируешь это сделать? — спрашиваю я.
Она мрачно смотрит на вид на океан. — Это мне знать.
Дикарь поднимает палец в воздух, как будто он в классе академии. — Но *я* хотел бы знать!
Наша Регина наконец поворачивается к нам. — Все сходили по-большому сегодня?
Ксандер давится воздухом, прежде чем броситься на диван и включить телевизор. — Это не твое, блядь, дело, Аурелия.
— Теперь все мое дело, — резко отвечает она. — Если тебе нужно слабительное, ты должен сказать мне сейчас, потому что мы можем заказать доставку. Есть много разных видов.
Дикарь ухмыляется мне. Похоже, птичья привязанность нашей Регины повлияла на ее сокровищную дымку. Четверо из нас, самцов, смотрим на нее, пока она расхаживает взад-вперед перед входной дверью. Она, кажется, спорит сама с собой, покусывая нижнюю губу, когда приходит к какому-то выводу.
К моему великому огорчению, она направляется на кухню и выбирает самый большой нож из деревянной подставки рядом с плитой. Затем она берет его и возвращается к входной двери, где садится, скрестив ноги, перед ней. Мы все немедленно преследуем нашу Регину. Дикарь садится перед ней, заставляя ее ворчать, перелезать через него и садиться между ним и дверью, как будто она защищает его.