– роковых красоток с амбициями. Или… В общем-то, я была готова к любому раскладу, потому что выглядела нейтрально ровно настолько, чтобы можно было стартануть в любую сторону. Платье не слишком скромное, но и не вульгарное, волосы уложены, макияж дневной. Идеальный холст для импровизации. Что ему может понравиться меньше всего? Надо прощупать почву. Мужчина подозвал официантку и дополнил заказ еще одной чашкой кофе и фирменными десертами. А я рассеянно кивала, изучая точеный профиль. – Итак, – он повернулся ко мне и едва заметно улыбнулся. – Теодор много о вас рассказывал. Говорит, вы собрались в Хармарскую академию? – В аспирантуру, – кивнула я. – Нечистеведение. – Достойный выбор. Хармар славится своей кафедрой. Я, кстати, часто бываю в этом городе. – А вы в какой сфере работаете? – осторожно поинтересовалась я. – В образовательной, – кратко ответил блондин и замолчал, видимо не планируя развивать тему. Интересно, где же дядя с ним познакомился с его невероятно далекой от преподавания специальностью?.. Хотя не исключено, что тетя поспособствовала. – И давно? – светски осведомилась настойчивая я. – Достаточно. – Он взял чашку, сделал глоток и посмотрел на меня поверх нее. – А вы, мисс Тарри, всегда хотели стать нечистеведом или это спонтанное решение? Несколько секунд я пристально на него смотрела и думала, не сейчас ли мне разыграть карту прелесть какой дурочки? По идее, самое время, да и мужчина явно эрудированный, с хорошим словарным запасом… ему точно не понравится! Но пока решила повременить и честно ответила: – С детства мечтала. Таскала домой всех подозрительных камнегрызов и листокрутов, пока мама не запретила. – Камнегрызов? – Его бровь чуть приподнялась. – Те, которые минералами питаются? На второй стадии своего развития. – Они самые. – Я вздохнула, вспоминая. – Я подобрала его на первой, и сначала он был мил и безобиден. А после вырос, и прогрыз дыру в стене кладовки, и сожрал половину нашей с мамой коллекции полудрагоценных камней. Она до сих пор мне это припоминает. – А листокруты, полагаю, до растений добрались? – До фикусов, – кивнула я, невольно улыбнувшись. – От любимого маминого цветка остался только горшок и кучка трухи. Она сказала: или я прекращаю тащить в дом «эту живность», или мы расстаемся. Со мной, не с живностью. Он чуть приподнял бровь, но в уголках губ определенно пряталась улыбка. – И чем же все закончилось? – В свои нежные десять лет я была весьма упорной и не желала сдаваться, а потому выбрала тактику маскировки. Стала приносить