— К безумию, ты хотел сказать, — хмыкнул я, поправляя перевязь с эфирными клинками. — Идём. У нас мало времени.

Наш путь лежал через разрушенный город, кишащий тварями прямо в пасть к опасности.

Особенно не хотелось встречаться с хранителем изнанки. Будь бы у меня вся моя сила… Не проблема, а сейчас?

Серебряные Башни находились в двух километрах от нас. Обычно такое расстояние можно преодолеть за полчаса быстрым шагом. Но сейчас каждая улица была смертельной ловушкой. Здания рушились от малейшего толчка, в асфальте зияли огромные провалы, а между ними бродили существа из кошмаров.

Мы двигались осторожно, от укрытия к укрытию. Лок шёл впереди, используя свою магию огня для освещения особенно тёмных участков. Альбина прикрывала тылы, её новый арбалет был постоянно наготове. Нашли, когда вытаскивали людей из завалов. Автомат приказал долго жить.

Я держался между ними, сканируя окружение эфиром.

На первую аномалию мы наткнулись через двадцать минут пути. Прямо посреди улицы воздух разорвался, образовав тёмную пульсирующую трещину. Из неё вырывались потоки искажённой реальности, заставляя окружающие предметы изменять форму и структуру.

— Разлом, — сказал я, останавливаясь. — Не очень большой, но активный.

— Можем обойти? — спросил Лок, глядя на аномалию.

Я оценил ситуацию. Разлом был размером с дверной проём, но его влияние распространялось метров на десять вокруг. Обход означал потерю времени и возможное столкновение с другими опасностями.

— Закрою, — решил я. — Это не займёт много времени.

Лок с сомнением посмотрел на меня.

— Уверен? После того купола ты был не в лучшей форме.

— Это мелочь по сравнению с тем, что я делал раньше, — отмахнулся я.

Я подошёл к разлому, чувствуя, как эфир внутри меня реагирует на искажения реальности. Вода тоже откликнулась. Синие искры заплясали между пальцами, сливаясь с серебристым сиянием эфира.

— Что ты делаешь? — спросила Альбина, наблюдая за мной.

— То, что умею лучше всего, — ответил я, концентрируясь. — Починю то, что сломано.

Я протянул руки к трещине, позволяя эфиру и воде слиться в единый поток. Серебристо-синее сияние окутало края разлома, проникая в саму ткань реальности. Я чувствовал сопротивление — аномалия не хотела закрываться, цеплялась за наш мир.

Но я был сильнее. Эфир проникал в структуру разлома, находил точки напряжения, а вода заполняла их, восстанавливая целостность. Это было похоже на штопку гигантской раны — стежок за стежком, нить за нитью.

Свечение усилилось, став почти ослепительным. Края разлома дрожали, сопротивлялись, но медленно сближались под напором моей воли. Трещина сужалась, её тёмная сердцевина уменьшалась, пока не превратилась в тонкую линию.