Мориган кивнул слуге. Игла начала медленно погружаться в мою грудь, пробивая кожу, мышцы, приближаясь к сердцу. Боль была… терпимой. Я чувствовал хуже.

Но потом жидкость начала поступать в моё тело. И вот тогда пришла настоящая боль.

Огонь. Жидкий огонь, растекающийся по венам, сжигающий всё на своём пути. Каждая клетка кричала от агонии. Я стиснул зубы, пытаясь не кричать. Тело выгнулось дугой, натягивая ремни.

— Держите его! — скомандовал Мориган, и слуги навалились на меня, прижимая к столу.

Перед глазами плясали красные и чёрные пятна. Сознание мутилось, уплывало. Я слышал крики — были ли они моими?

Сквозь пелену боли я видел лицо Моригана — искажённое, восторженное. Он наблюдал за моими мучениями с научным интересом и эстетическим наслаждением.

— Великолепно, — шептал он. — Смотрите, как эфир реагирует! Какие узоры! Какая симметрия!

Серебристые линии на моей коже светились всё ярче, вздуваясь, пульсируя. Эфир внутри бушевал, пытаясь противостоять вторжению. Два потока энергии боролись, разрывая меня на части.

— Что происходит? — кричал Лок где-то вдалеке.

— Подготовка, — спокойно отвечал Мориган. — Его тело должно быть готово принять кристалл. Старые связи разрушаются, новые формируются.

Боль нарастала, становясь невыносимой. Я больше не мог сдерживаться и закричал. Крик вырвался из груди, отразился от стен пещеры, эхом разнёсся по лаборатории.

Кристаллы вокруг стола засветились ещё ярче, резонируя с моей болью. Воздух вокруг задрожал, наполнился статическим электричеством.

— Скоро, — пообещал Мориган, склоняясь надо мной. — Скоро боль закончится. И начнётся новая.

Он взял скальпель с кристаллом на рукояти:

— Теперь я должен открыть твоё сердце. Освободить место для кристалла души. Ты готов?

Сквозь пелену боли я кивнул. Выбора всё равно не было.

Мориган поднял скальпель:

— Потерпи немного, — сказал он с улыбкой. — Но всего чуть-чуть пока ты не умрёшь.

Лезвие опустилось на мою грудь. Холодный металл вошёл в плоть. Новая волна боли накрыла меня.

Темнота. Абсолютная, всепоглощающая.

А затем — странная лёгкость. Я словно поднимался сквозь толщу воды, выныривая из глубины к поверхности. Чувство тяжести исчезло. Боль — тоже.

Я парил. Невесомый, бестелесный, свободный. Открыл глаза — если это можно было так назвать — и увидел…

Себя. Моё тело лежало на операционном столе Моригана — бледное, неподвижное, с раскрытой грудной клеткой. Кровь стекала по бокам каменной плиты, капала на пол. Кап-кап-кап. Ритмично, почти музыкально.

«Странно наблюдать собственную смерть», — подумал я, зависнув под потолком лаборатории. Никакого страха, никакой паники. Только отстранённое любопытство и… свобода. Впервые за долгое время я не чувствовал давления. Чистое умиротворение.