— Вы просто, кажется, не поняли!.. — напомнил я, тяжело вздохнув. — Я принял решение не трогать Перо вовсе не потому, что не хочу его прогонять. Я просто не могу. И вы не можете. И никто не сможет.
Я внимательно посмотрел в глаза Кесану, а потом и Араэле. И очень проникновенно произнёс, почти не повышая голос:
— Когда он заходит в каюту — дверь срастается с переборками. Когда он идёт за едой — закрытая дверь склада ему никак не мешает. Вчера он выгуливал свою птицу на палубе в одних штанах и рубахе на высоте больше мильпасса — и ему не было холодно. Скажите спасибо, что я хотя бы сумел уговорить его сменить свои обноски!..
Кажется, меня опять несло — хотя всю свою жизнь я и считал себя очень сдержанным человеком. Но, как оказалось, я просто долго терпел. А как только терпеть перестал, то сразу понял, что умею заводиться с пол-оборота.
— Нельзя нам с таким пассажиром на Большую Скалу! — опять возмутилась Араэле. — Он же сумасшедший! А если натворит чего-нибудь, и все узнают, с кем он прилетел?
— Ну а мне-то ты что предлагаешь? В третий раз уже тебя спрашиваю… — устало уточнил я, заодно напомнив, что в первые два раза ответа мне так и не дали.
— Ты обычно и сам что-нибудь придумываешь! — нахмурив брови, заметила девушка.
— Я придумываю это «что-нибудь» там, где хоть что-то понимаю… — ответил я и потёр глаза, которые буквально слипались сами собой. — А тут я не понимаю ровным счётом ничего: кто он, что он — и как вообще всё это делает. Это, наоборот, я у вас — а именно, у тебя и у Кесана — должен спрашивать, как его отсюда убрать. Но вы же и сами не знаете. На логосы он смотрит свысока, а этот мир меняет прямо на ходу. Радоваться надо, что он хоть и псих, но не буйный…
— Это пока доподлинно неизвестно! — буркнул Кесан. — Надо ещё осени дождаться, когда у сумасшедших обострение…
— Ну и что теперь — возить его с собой? — возмущённо стукнула кулачком по столу Араэле. — Кормить его задарма, отдать каюту?! И до каких пор?!
— Ну… Вероятно, до тех пор, пока он сам не решит покинуть дирижабль! — ответил я. — Араэле, пожалуйста, прекрати считать его просто человеком. Он не человек — он явление, феномен, аномалия…
Удивительно, но переводчик, похоже, со всем этим набором слов справился.
— Н-льзя пр-сто в-кл-чить в-брос! — солидарно кивнул Рубари. — М-жно сб-жать, м-жно п-р-ждать. Но не о-о-о-о-от-т-тм-м-е-е-е-ен-н-нить.
Пить Рубари сегодня не стал, а избегать слов, начинающихся на гласные, не всегда мог. Так что пока он выдавливал из себя слово, которое мы все, в общем-то, уже поняли — все терпеливо ждали.