Григор медленно моргнул, веки словно налились свинцом. Он явно пытался сфокусировать зрение, собрать воедино расплывающуюся реальность. Когда заговорил, голос его звучал очень слабо:
— Моран… — Дыхание сбивалось, прерывалось, грудь неровно поднималась и опускалась. Между словами возникали долгие паузы, во время которых он собирался с силами. — Мы с ним были… как братья.
Я услышал такую пронзительную боль, что тут же захотелось отвести взгляд. Но заставил себя смотреть прямо.
— Не говори сейчас, — попытался остановить его, наклонившись ближе. — В тебе силы почти нет, Григор. Нужно восстанавливать их, беречь их, а не тратить на разговоры. Всё остальное может подождать.
Григор едва заметно покачал головой, и это слабое движение стоило ему огромных усилий. Но в этом почти незаметном жесте читалась непреклонная воля человека.
— Моя сила… — прошептал он. — После Аватара… Нечего восстанавливать. Её больше нет.
Слова упали между нами, как надгробные камни, похоронив под собой любые надежды на восстановление. Великий воин, а я считал его великим. Человек, чья сила, как по мне, была сравнима с природными стихиями, превратился в…
Бледную тень.
— А Моран всё равно жив, — продолжил отшельник, и в его голосе неожиданно появились стальные нотки. Откуда-то из глубин души он черпал последнюю решимость. — Я расскажу тебе кое-что, Макс. Чтобы ты не думал, что можешь отделаться от своего предназначения. Потому что ты мне должен.
— Дважды, — уверенно кивнул я.
— Тогда слушай…
Глава 4
Солнце клонилось к закату, превращая осенний лес в огненное море золотых и алых красок. Листья берёз шуршали под ногами, а в воздухе витал терпкий запах прелой листвы и первого мороза.
Молодой Григор шёл по знакомой тропе широким уверенным шагом, его могучие плечи двигались в такт размеренной ходьбы. Рядом с ним шёл Моран — его лучший друг, брат по оружию и единственный человек, который понимал его без слов.
Им было по двадцать пять, и оба считались восходящими звёздами среди звероловов родной деревни. Григор — могучий, как молодой медведь, с добрыми глазами и непоколебимой верой в справедливость мира. Его руки были способны переломить толстую ветку одним движением уже в этом возрасте.
В деревне его любили за доброту и простоту, а враги из соседних деревень боялись за ту яростную силу, что просыпалась в нём, когда кто-то обижал слабого.
Моран был полной его противоположностью — стройный, быстрый, острый на язык. Его глаза смотрели на мир с холодной расчётливостью. Но за этой внешней сдержанностью скрывался преданный товарищ, готовый последовать за Григором хоть на край света. Их дружба началась в детстве, когда Григор защитил худощавого мальчишку от деревенских задир, и с тех пор они были неразлучны.