Иван долго смотрел на него, будто взвешивал. Наконец махнул рукой с досадой:
— Я тебе не нянька. Хочешь сдохнуть — твоё дело. Но помни: если попадёшь в беду, не надейся на помощь. Эрик, — повернулся он к лучнику, — твоя задача в приоритете. Ты за главного, пусть помогает, это даже сподручнее. Но, послушай внимательно. Если будет выбор: миссия Короны или спасение Стёпы, выбирай первое. Понял меня⁈
Эрик кисло улыбнулся и с недоверием взглянул на парнишку:
— Понял. Будем надеяться, что всё пройдёт гладко.
Стёпа стиснул зубы, но промолчал. Взял свой рюкзак и проверил оружие — движения уже автоматические, натренированные.
— Я в свой отряд идиотов не набираю, — рявкнул Драконоборец. — Хочет идти, пусть идёт. Кто знает, может спасёт тебе жизнь.
Он махнул оставшемуся отряду:
— Двигаемся дальше. И рты свои на замке держим. Вы ничего не видели. Кто рот раскроет — лично голову с плеч снесу.
Солдаты молча кивнули, и отряд растворился в ночи, оставив после себя лишь примятую траву.
«Чёртов мальчишка. Похоже Арию пора сообщить обо всём королю…» — пронеслось в голове элитного воина.
Глава 7
Мы расстались с Вальнором у самых границ Убежища — седовласый оборотень прошёл с нами несколько километров, бережно обнял дочь, взглянув на меня исподлобья, и молча развернулся обратно.
Шли вторые сутки, и с каждым километром мир вокруг становился всё более чужим.
Здесь, в зоне максимальной опасности, почти все мои навыки превратились…
В бесполезный хлам.
Воздух был совершенно непредсказуемым — словно сама природа здесь играла злую шутку. То он обжигал лёгкие горячими волнами, заставляя задыхаться и хватать ртом прохладу, то внезапно становился холодным, от чего кожа покрывалась мурашками.
Весь мой егерский опыт, отточенный десятилетиями в тайге, здесь давал сбой. Я привык читать лес по движению воздуха. В старом мире всё было подчинено простой логике: тёплый воздух поднимается от нагретых солнцем камней и южных склонов, холодный стелется по низинам и оврагам. Это знание позволяло мне безошибочно подойти к зверю с подветренной стороны или почувствовать приближение грозы задолго до первого раската грома.
Здесь же законы физики словно сошли с ума. Ледяной порыв мог ударить из залитого солнцем мха, а от замшелого болота вдруг тянуло жаром. Запах моего тела, который я должен был контролировать, теперь могло унести в совершенно непредсказуемом направлении, выдавая меня любому хищнику за километр.
Это не вызывало страха. Это бесило. Возникало чувство, будто у меня отняли глаза и уши, оставив лишь грубую силу и удачу. А полагаться на удачу в лесу — первый шаг к тому, чтобы стать чьим-то ужином.