Пальцы намертво впиваются в дверную ручку.
- Привет, Пчелка, - криво улыбается. Голос у него хриплый, сорванный. - Извини, я… Черт, даже не знаю, зачем приехал…, - растирает лицо ладонями. - Я понимаю, что не уберег вас…
Кир впервые выглядит настолько потерянным. Даже когда похитили нашу дочь, он выглядел собранным, спокойным и жестким.
А сейчас… как будто его самого перемололи в мясорубке.
- Понимаю, что ты не сможешь мне простить похищение нашей дочери, и после него мы не сможем быть вместе…Но я не могу без вас. Без тебя, Пчелка и без…нашей девочки.
Сердце спотыкается. Складываю ладони на животе.
- Меня все время к вам тянет. И я хрен знает, что с этим делать. Я приезжал. Стоял напротив дома. Просто смотрел на ваши окна. Но запрещал себе подняться. Сейчас же просто ломает всего, Пчелка, понимаешь? Каждый день. Каждый чертов день…
Понимаю. Понимаю как никто.
Потому что прохожу то же самое все эти гребаных три месяца…
- Просто разреши мне иногда видеть вас, - голос сиплый, срывающийся. - Быть рядом. Помогать. Иначе я сдохну …
Запрокидывает голову и шумно выдыхает, качая головой.
- Мне в пустом доме без вас невыносимо. Не переживай, вам с Ясей больше никогда и ничто не будет угрожать. Я наконец отошел от дел. Все уладил. Я вышел из тени и вышел живым. Теперь у меня свой бизнес. Легальный, - криво и грустно улыбается. - Я поэтому так долго не приходил: обрубал все концы с прошлым.
Каждое слово душу выворачивает наизнанку. Разрывает на части.
И только Ясе все нипочем.
- Дядя! - срывается и босая выбегает в подъезд к отцу, переодетая в свое самое нарядное платье. И ей плевать, что надела криво и сзади незастегнуто. Как и плевать Киру. Его дочь для него самая красивая. По умолчанию.
Он подхватывает малышку и прижимает ее к груди. Прикрывает глаза и глубоко дышит, оставляя незаметные поцелуи на ее макушке.
Втягиваю губы и отворачиваюсь в сторону, чтобы никто не видел выступивших слез. Они текут сами. Горячие. Соленые. Обжигающие.
- Я соскучилась, - капризно тянет Яся.
- И я, - хрипит Кир. - Тоже очень.
Два коротких предложения, но столько в них смысла. Столько любви вложено…
- Почему так долго? - продолжает допытываться дочь.
Он улыбается. Но улыбка выходит такой грустной, что сердце сжимается.
- Дел было много, солнышко.
Яся кладет головку на плечо отцу и хитренько заглядывает ему в глаза.
- А ты же мой па-па, да?
Дочь произносит новое слово медленно. По слогам. Ей непривычно. Как и всем нам. И она все время между нами называла его просто дядей. Так было удобнее.
В подъезде становится так тихо, что слышно, как за окном моросит дождь.