Под лучами солнца блики добавляли зрелищу сказочности.
И немного отвлекли от враждебного настроя. А затем вдруг всё изменилось, когда внизу заметили серого аллигатора, который тут же со всплеском рванул в воду. За ним потянулись его собраться, выдавая себя!
— Мдаааа, — протянул Колчак. — Вот поэтому здесь ни янки, ни конфедераты, ни людоеды, чёрт бы их побрал, не лазят. Просто отличное укрытие.
Зазвучали лёгкие шлепки и ругань. На бойцов набросились голодные комары.
Не успели толком отбиться по воде пошли разводы, задрожала земля. Похоже, аллигаторы не нас испугались! Птицы с деревьев сорвались целой стаей в нескольких сотнях метров от нас и рванули прочь.
Затаив дыхание ждём, когда вылезет тварь. Бойцы со стонами укладываются на землю под торжествующим комариным писком, чтобы принять бой. Звучат щелчки затворов. Мы в свою очередь поднимаем наш крупный калибр, который теперь таскаем и с которым неразлучны.
Несколько новых толчков, похожих на сейсмическую активность, немного обнадёжили. Тем временем комаров налетело ещё больше.
— Отбой, это землетрясенье, — заявила принцесса с облегчением в эфире, кивая на горы с северо–востока.
На горную гряду смотрю вслед за ней и я через свою 16–кратную линзу. И сердце моё, ухая, обваливается.
За дымкой меж сопок что–то тёмное мелькнуло и скрылось.
Нечто очень большое, с шипами на хребтине.
И мне, чёрт возьми, не показалось!
А этим хоть кол на голове теши, никто ничего не увидел. Потому что у десантников идёт битва с комарами и вскоре началась у гвардейцев с аллигаторами.
Глава 17 Откровенные разговоры
США. Район Растона, штат Луизиана. На 160 км севернее Александрии.
16 июля 1906 года по старому календарю. Вторник.
Две недели спустя!
Более мобильным отрядом за эти дни мы очень глубоко продвинулись во вражескую территорию, миновав все возможные неприятные встречи не без помощи углубленной навигации Медведя. Иногда мы двигаемся даже ночами, привалы минимальны, время на одном месте сокращено.
Бойцы выдыхаются. Помощник туляка, которого мы тоже взяли с собой вообще еле ноги волочит, хотя идёт налегке. Но Небесная не щадит никого. Будто спешит к определённому времени. Или опасается, что британцы опередят нас.
Земля дрожит всё чаще. И днём, и ночью. Но мои соратники списывают это на стихию. А я не перестаю пытаться высмотреть гиганта за туманом, когда чувствую трепет почвы под ногами. И мог бы, но мы больше не летаем, дабы не выдавать себя. Шагаем металлическими ногами исполинов с пехотой вровень, стараясь не шуметь.
Но это плохо выходит, вся живность разбегается и разлетается. Даже змеи спешно уползают в кусты с нашего пути. И я знаю почему.