— Ты мне лжёшь! — Кричу с комом в горле и резко перехожу на бег!

Страшнейший залп потрясает спустя несколько рывков! Панель рябит! Теряется обзор! Множественные повреждения! Машина вновь валится на колено. Часть руки стёсывает! Вторая падает бессильной плетью. В кабину залетает! Слева и справа прошивает насквозь! Ударяется в моё тело! Ещё и ещё! В грудь, в голову! Я как в чёртовом нокдауне. Звенит в ушах! И почему же я ещё не помер⁈ Горит всё тело. Немеет местами! Вот–вот хлынет кровь и поразит боль.

Как я ещё живу⁈ Что со мной…

Боюсь дышать, дабы не ощутить, что уже труп. Пожить ещё немного, рука кое–как шевелится. Дотянуть, додавить!! Настигнуть.

Рывок!!

Обрубок вонзается в грудь твари. Она хватает меня, вцепляется зубами в кабину.

На грани обморока восстанавливаю вторую руку. И плевать на эрений!! Лишь бы когти на пальцах поострее!! Вонзаюсь в шею! Сжимаю, что есть силы.

Рву с отчаянным хрипом.

Тварь валится без башки. А с ней и я.

Лежу на спине. И делаю свой первый болезненный вдох. Сердце долбит. Кожа на груди горит, звон в ушах не прекращается. И что же?

Где моя смерть? Что не так⁇ Убираю руку с ручки меха, прерывая связь. И возвращаясь в ничтожное тело слабого, умирающего человечка.

Становится даже легче, ибо мехар, похоже, решил высосать из меня последнее.

Щупаю грудь и не верю своим ощущениям. Что–то твёрдое на мне. И я не чувствую крови. Это пластины! Даже на лбу прикреплена. Становится страшно, пробую с головы отодрать всё инородное.

Рассасывается само! Щупаю истрёпанный мундир и понимаю, что шрапнель точно пронизывала меня! Иначе как объяснить, что одежда разорвалась⁇ А эти зияющие дыры в крышке, что сито⁈

Нащупываю прямоугольную бляшку на животе. И понимаю, что это та самая, которую я забрал с трупа из гигантского мехара. Но как она оказалась на моём поясе? Была же в кармане.

Неужели… она и спасла мне жизнь⁈

Получает и тот пилот умер точно не из–за шрапнели, а в результате падения с большой высоты.

— Андрей! — Раздался с помехами крик. Похоже, Медведь сам восстановил приёмник. Это меньшее, что он мог сделать.

Крышку с остервенением срывают, подцепив клинками! Надо мной нависает чёрный мехар.

Без слёз не взглянешь, тоже весь в решето. Броня стёсана, одна рука обглодана до механизмов.

Секунды две–три она смотрит на меня неотрывно. Чувствую её взгляд даже через кабину её машины.

— Дуракам везёт, — бросает недовольно. — Зачем полез⁈

Отвечать не хочется. Лежу, отдыхаю.

Дышать больно, всё же рёбра переломаны.

Слышу приближение. Чёрный мехар отступает. А надо мной встаёт Небесная, кабина раскрывается, обнажая взмыленную принцессу, на которой лица нет.