Роман не помнил, говорилось ли во время учёбы что-либо о способности синтезанов терять сознание. Кажется, это было невозможно. Оцифрованное сознание не терялось даже после смерти тела.

Роман испытал состояние, похожее на обморок. Он не только полностью потерял ощущение физических качеств своего тела, но и выпал из той череды субъективных переживаний, которое называлось сознательной жизнью.

* * *

— … не понимаю! А… Ты всё ещё не… с-с-с-с- перерождаться-тся-ца? Тогда… с-с-с-с…

Роман хотел помотать головой, чтобы вытрясти из ушей то, что мешало ему ясно слышать. Но голова едва повиновалась. Зрение тоже было расплывчатым, словно он смотрел на небо, лёжа на дне грязной лужи.

— … я. Но заметила, что это наш самосвал! Тут я догадалась, что это ты… с-с-с-с-с. Ты зачем приехал?

Несмотря на все искажения, Роман узнал голос Юнь Джинг.

— Я тебе книжки привёз… — сказал он, пугаясь того, как смешно звучал его голос. В нём что-то булькало и свистело, как внутри котелка алхимика, в котором варилось зелье.

— Угу. Только мне не до книжек, сам видишь.

Роман попробовал оглянуться. Зрение слегка улучшилось, хотя некоторые части картинки «плыли», искажая пропорции предметов.

Роман обнаружил, что лежал на земле, среди обломков самосвала и билборда. Кусок щита с лицом девушки воткнулся в землю напротив. Роман вдруг именно сейчас понял, что героиня рекламы напоминала Юнь.

— Сколько я тут пролежал? — спросил он у девушки с билборда.

— Секунд тридцать, — ответила девушка откуда-то издалека.

Роман повернул голову и увидел Юнь Джинг. Орудуя магнитно-силовым ключом, она разгибала кусок железной конструкции, высвобождая придавленное тело Романа.

— На меня напали…

— Я знаю, знаю! Они рядом.

Покончив с куском конструкции, Юнь подошла к Роману и перехватила его тело за подмышки.

— Нет слов, — удивился Роман. — У меня руки и ноги не действуют. А нет, левая рука двигается.

Роман поднёс левую руку к лицу и пошевелил пальцами.

— Автоматическое перерождение происходит уже при половине похожих повреждений, — сказала Юнь. — Редко кто задерживается в настолько поломанном теле.

— У нас всё ещё нет оргмата, — отозвался Роман. — Мне не во что перерождаться, поэтому понизил порог до минимума.

Юнь обмотала Романа ремнями и пристегнула к себе:

— Угу. Ты готов?

— К чему?

Вместо ответа Юнь подпрыгнула, утягивая Романа в небо.

Голова Романа едва двигалась, просто свешивалась вниз. Он без труда разглядел уходящую из-под ног землю. Ясно виден глинистый след колёс в изумрудной траве, который завершался он на краю оврага. Роман удивился, что тяжёлый самосвал преодолел овраг и долетел до рекламного щита на его противоположной стороне. Потом машина свалилась во второй овраг, более глубокий.