Разумеется, проигрывать Малюте не нравилось, но что он мог сделать? Я замечал, как он подаёт знаки своим, смотрит многозначительно на выдающего карты банкира, пытается запомнить оставшиеся в колоде карты, но из-за проигрышей раздражается и срывается.

Он пытался надавить словесно на Рыжего, но тот поймал кураж победителя и этого не замечал. При этом Саня воодушевился настолько, что едва не получил эндорфиновый шторм от накрывавших его приливов удовлетворения.

Это начало влиять на восприятие получаемых от меня сигналов и заставило его ошибаться. После того как Рыжий несколько раз продул раздачи и, так и не добрался до суммы в пять тысяч в своём банке, мне буквально пришлось его слегка «закодировать», снизив уровень получаемого удовлетворения. После этого игра вернулась в нужное русло.

Справившись с этой проблемой, я неожиданно столкнулся с другой. Среагировав на тайные сигналы шулера, требовавшего открыть возможность заглядывать в зеркало, его подельник Валет подошёл ко мне сбоку и указал на кровать, стоявшую за спиной банкира:

— Сокол, ты чего у Рыжего за спиной маячишь? Сядь, посиди, — раздражённо предложил он приказным тоном.

— Валет, я стою в полутора метрах от стола и никому не мешаю. А если у тебя с этим какие-то проблемы, прекрати по блоку круги нарезать и сам присядь, — спокойным тоном предложил я.

Это ещё сильнее раззадорило Валеру Валета, и он подвинулся вплотную.

— Ты мне присесть предложил? — начал он, но тут же совершенно неожиданно поперхнулся и закашлялся.

Заметивший наши тёрки Кастет собрался было подняться, но я точечно повлиял на его ногу, которая тут же стала ватной, как после долгого сидения на унитазе.

— Валет, предупреждаю сразу. Пока на столе мои деньги, я с места не сойду. А захочешь меня сдвинуть — не просто присядешь на кроватку, но и приляжешь у стеночки.

Применив дар, я ударил по мозгам члена шайки и посмотрел на него максимально многообещающе. В тот же миг у Валета потемнело в глазах, и он, инстинктивно дёрнувшись, отошёл к стенке.

Справившись с попыткой бунта, я решил: пора кончать этот спектакль. После очередного тасования банкиром колоды, я своими сигналами сделал так, что Саня начал выигрывать каждый кон. Он выигрывал, набирая больше очков, и даже понтовался, максимально повышая ставки, даже со слабой рукой. В результате всего за семь раздач перед Малютой осталась тонкая пачка купюр в двести рублей.

В этот момент шулер осознал, что его стопроцентно переиграли, и, судя по прочитанным мыслям, начал искать в этом хоть какую-то выгоду. Разумеется, он не собирался так просто упускать проигранное, строил планы по возврату — и именно на это я и рассчитывал.