— Спасибо, через недельку верну с полным баком.

— Насчёт бензина не загоняйся. Главное дело сделай, которое обещал, — напомнил Давыдов.

Доверенность он мне выписал в сельсовете и, как и обещал, заверил у Клюевой, которая добавила для солидности круглую печать. К этому моменту наручные часы показали половину шестого.

Выйдя на поселковую площадь между клубом и сельсоветом, мы увидели следующую картину. Из клуба выходил Петухов с задержавшимся баянистом, а на пороге уже стояла Матрёна в цветастом платочке и с холщовой сумкой в руке. Судя по очертаниям, внутри находились бутылки с самогоном, настоянном на огромном количестве всевозможных трав и кореньев. Именно этот горьковатый алкоголь мы использовали для антуража во время кодирования.

Кстати, будущие трезвенники тоже не заставили себя ждать. Сначала подъехал председатель Жуков с бригадиром механизаторов. Подошла Клюева с тремя крепкими помощниками. Потом появился грузовик Степана с понурыми мужиками в кузове.

А дальше картина начала походить на ту, что я наблюдал при перевозке зеков. Двенадцать мужичков по одному спрыгивали у входа в клуб и строились в шеренгу. При этом некоторые из них затравленно оглядывались, словно в поисках возможности избежать процедуру. Разумеется, Жуков с Клюевой это предусмотрели, и выставленное ими оцепление не позволило никому сбежать.

— Ну что, может, зайдёшь, посмотришь, как Матрёна работает? — предложил я Давыдову.

— Что-то мне не верится, что они пить после её шёпота на ухо перестанут, — усомнился пасечник, но за мной побрёл.

Зайдя в клуб, я встретился взглядом с ожидавшей меня Матрёной и, заперев клуб изнутри, начал расставлять стулья в ряд прямо на сцене. Выключив свет, я оставил только тот, что освещал переднюю часть сцены. Сам встал позади, в сумраке. Высмотрел пасечника с Клюевой, устроившихся у занавесей. С другой стороны, встал Жуков, оградив пациентов от единственного выхода, своим авторитетом.

Опытным путём мы с Матрёной выяснили, что кодировать, выстроив головы пациентов в ряд, для меня менее затратно, чем проводить сеансы индивидуально. Да и сами кодируемые меньше нервничают, когда процесс проходит в присутствии таких же, как они алкашей.

Именно так мы сегодня и поступили. Я, встав позади, подавал Матрёне разлитое по гранёным стаканам спиртное, а она, заставляя выпивать каждого мелкими глотками, по сто грамм, что-то шептала на ухо.

Запах алкоголя, терпкий вкус и тёмный зал действовали на алкоголиков успокаивающе. В это время я стоял в полуметре позади и просвечивал головы пациентов, отключая импульсы, направленные мозгом к центрам удовольствия.