Вероятно, вразумительного ответа на этот вопрос у девок не имелось, потому что они возобновили скулеж, только тоном пониже.
— На продажу их везут, — авторитетно объяснил Квазимодо, — сейчас перед дальним походом многие корабли «несушек» норовят прихватить. Молодые бабы в последние месяцы в цене втрое поднялись.
— Коммерческий замысел я понимаю. Эти-то клуши чего сидят? Удрали бы давно. Никто же не смотрит.
— Так куда мы побежим? — звучно хлюпнула носом дебелая чернявая девка. — На море и кормят, и бьют мало. За Птичьими островами, говорят, и вовсе в жены взять могут. Там женщин мало. Одни даркши да прочие страхолюдины кривоногие. Мы ж не против судьбу испытать-то. А тут…
— Понятно, тут мы заявились и все девичьи мечты разом обломали. — Катрин поморщилась. — Давай, Ква, режь веревки, и пусть проваливают, лахудры зачуханные.
— А…
— Никаких «а»! Молод еще столь сомнительными трофеями обзаводиться. Тащи сюда Энгуса с лошадьми. Видишь? — Катрин взмахнула глефой, указывая вперед.
Дорога спускалась с холма и уводила на запад. Не слишком наезженная колея, но уж точно не морок какой-то.
— Понял, — кивнул одноглазый вор. Мигом разрезал веревки на бабенках и бегом бросился выполнять указание.
— Страшный-то какой, упаси нас боги, — проблеяла сисястая бабенка с нечесаными пегими волосами. — Истый дарк. А то и похуже…
— Угу, для иных дев страшней свободы зверя нет, — с отвращением буркнула Катрин. Сплюнула под тележное колесо, благо никто из своих сей невоспитанности не видел, и скомандовала: — Задницы свои подняли и поволокли вниз. Сидите на берегу. Благодетели вас наверняка подберут. Они, правда, в некотором расстройстве будут пребывать, ну вы-то переживете как-нибудь. Раненого там утешьте, что ли…
Чернявая и ее пышногрудая товарка похватали с телеги свои мешки и, боязливо оглядываясь, потрусили вниз по тропинке. Третья дева, до сих пор молчавшая, потопталась в нерешительности и вдруг повалилась на колени:
— Леди, можно мне на берег не ходить? Я не хочу на море, не хочу в «несушки». Сделайте милость, пожалейте!
— Да кто тебя заставляет? Проваливай на все четыре стороны. Только не надо здесь на коленках елозить.
— Можно мне с вами, миледи? Я ем мало, крови не боюсь, и в постели мной довольны. Если нужно воровать, то я живо научусь. Не трусливая и язык за зубами держать сумею.
Катрин с интересом посмотрела на просительницу. Забавное резюме спасенная предоставляет. Впрочем, что еще долговязой бабе в неприличных штанах, густо увешенной оружием, должны предлагать?
— До жратвы мы не жадные, без воровства обычно обходимся. С кровью и постелью сами способны разобраться. А ты, девочка, откуда будешь?