«Он должен странно и необычно говорить» — так инструктировала Катрин своих «разыскников». А что, если мистер Найт не имеет привычки демонстрировать красноречие на улицах? Часто ли сама Катрин собирает толпы благодарных и неблагодарных слушателей?
Сейчас на побережье находилась уйма людей, склонных орать и горлопанить. Уж имя одного-то было на устах у всех глорцев. Командор Найти. Логично. Вполне возможно, именно беглый агент и стоит у истоков всей этой кутерьмы с массовыми переселениями и великими географическими открытиями. Имя созвучное, внешность приметам беглеца не противоречит. Вот только на кой черт кабинетному ученому эти подвиги с путешествиями за горизонт? Впрочем, Катрин слишком мало знала об объекте, чтобы судить. И следует учесть, что Эльдорадо порядком меняет гостей извне. С лордом Найти определенно не мешало бы побеседовать. Вот только как взять его за жабры?
Странное дело: отыскать самую знаменитую на сегодняшний день в Глоре персону оказалось невозможно. Великий и славный лорд Найти был везде и нигде. Он дневал и ночевал в порту, одновременно умудряясь руководить последними доделками судов на Новой верфи, лично отбирать бойцов в сотни морской пехоты, торговался с поставщиками зерна и масла и вел переговоры с Лекарской гильдией. Ходили слухи о безумных заказах в зеркальных мастерских, о вербовке опытных огородников и о конкурсах лучших писцов. Еще болтали столько разной чуши, что Катрин просто перестала запоминать эту бредятину.
Где ночевал лорд Найти, обнаружить не удалось. Может, он и не отдыхал вовсе? Горел на работе, как и положено скромному вдохновенному гению?
* * *
— Отстань, дурак! — Катрин вполсилы лягнулась, и пухлый потенциальный любовник-конкистадор, заохав, покатился по лестнице. Брякнулся не очень громко и не очень больно, можно надеяться, все спишется на нетрезвое состояние неудачливого кавалера. Не успевшие подогреться джином и пивом самцы приставали к Катрин весьма редко, предпочитали лапать и затаскивать в комнаты более удобопонятных красоток. Бедняжке Гае каждый раз приходилось пробиваться в свою комнату с боем.
Все свои были на месте: Энгус и Квазимодо только что вернулись с улицы, Блоод медитировала, Гая накрывала на стол. Обедать предпочитали в комнате. Внизу, в общей зале, можно было спокойно сидеть только утром.
— Ничего не пронюхали? — на всякий случай спросила Катрин.
Мужчины изобразили нечто неопределенное, в том смысле, что узнали много интересного, но ничего нужного.
— Ладно, — легко согласилась Катрин, — пока прекращаем эти прогулки.