— Рискнем. Мне ведь только справочку получить. Может, снизойдут. Что там с моим платьем? Тараканы еще в нем не обустроились?

— Браслеты не забудь, — напомнила ожившая Блоод.

Приготовления заняли уйму времени. Платье, пересекшее в мешке леса и горы, выглядело крайне неудовлетворительно. Пока Гая бегала за утюгом, выяснилось, что имеется и прорва иных проблем. Суета продолжалась так долго, что Катрин захотелось просто взять глефу, пойти и силой прорубиться в этот чертов бордель. Вновь превращаться в истинную леди оказалось трудно. Особенно допекала Блоод. В некотором смысле суккуб была куда женственнее, чем любая человеческая женщина.

— В туфлях не пойду, — заныла Катрин. — И не дойду, и если драться придется, то все ноги отобью.

— Тебя Энгус и Ква. Проводят, — резонно заметила Блоод. — Не на охоту. Идешь. Хорьки на улице. Платье помнут. Вид испортят.

Мужчинам пришлось пускать в ход дубинки трижды. Малочисленность эскорта подбивала некоторых особенно разгоряченных индивидов на попытку близкого знакомства с шикарной блондинкой. Охрана доблестно отражала нетрезвые поползновения. Катрин чувствовала себя по-дурацки, давненько ей не приходилось наблюдать за заварушками в роли зрительницы со стороны. Телохранители проявляли себя достойно. Привыкший к боевому топору Энгус работал дубинкой с некоторой опаской. Зато одноглазый вор был просто создан для подобных забав. Трофейная пиратская дубинка летала с быстротой гадюки, жалила по самым чувствительным местам. Квазимодо вообще разительно изменился. Он уже не пугал людей одним своим приближением. Относительно чистая одежда, башмаки, снятые с неудачливого морского разбойника, арсенал разрешенного в городе, но отнюдь не ставшего от этого менее устрашающим оружия за поясом делали парня куда взрослей. Даже жуткое лицо вроде бы стало не таким жутким — благодаря регулярным компрессам краснота вокруг пустой глазницы спала. Заставлять лечиться парня пришлось всем обществом. Квазимодо решительно не верил, что примочки могут изменить его физиономию. А сейчас в сумерках, с косынкой-шарфом, неизменно прикрывающим холмистую щеку, воришка выглядел почти приличным молодым человеком. Уж с правой стороны, точно приличным.

— Если меня впустят, уходите, — Катрин с сомнением оглядела глухую стену с малозаметными воротами. — Если до утра не вернусь, пусть Блоод заглянет следующей ночью. Днем не суйтесь. А вообще, это точно «Померанец»?

— Не сомневайтесь, леди, — с достоинством заверил Квазимодо, — заведение известное.

— Что-то я музыки и толпы жаждущих попасть внутрь не наблюдаю.