Катрин, обжигаясь, доела политые медом оладьи. Запила яблочным взваром. На столе красовался кувшин с пивом. Но с ним нужно было быть поосторожнее, особенно утром. Портер этакой чудовищной крепости действовал покруче джина. Появлением данного сногсшибательного продукта замок был обязан возвращению еще одного исконного обитателя «Двух лап». Маленький клуракан появился незамеченным. Как он проник в заваленный обломками лестницы подвал, сказать было сложно. О новом жильце девушка узнала от Фир Болга. Очень мило, но Катрин совершенно не нравилась легкость доступа в замок. Что делать, местные, они пронырливые.

Специалистом клуракан оказался увлеченным. Пиво получалось отменным, несмотря на то что маленький мастер варил его буквально в руинах пивоварни. Даллап и деревенские виртуозы топора и стамески пришли в восторг. Жаль только, что сама Катрин не могла выпить больше половины кружки. Во время личного знакомства с высокородной леди бедный пивовар страшно смущался и оправдывался. Технических деталей хозяйка так и не уяснила, но почему-то о светлых сортах пива пока можно было забыть. Производственные трудности, да.

Трудностей хватало. Когда сытая и пришедшая в равновесие с окружающим миром Катрин выползла во двор, у кузни скандалили. Собственно это был не скандал, а жаркий спор. Дискутировали по поводу гвоздей. Гвозди действительно получались паршивые. Изнуренный изготовлением оладий, Даллап яростно защищался по принципу — сами дураки. Ему поддакивал старожил кузнечного дела. В ответ деревенские мастера демонстрировали гнутые скобяные изделия.

У Катрин не было ни малейшего настроения разрешать сей конфликт, и она малодушно попятилась под защиту стен. Услышала голос вмешавшегося в спор Энгуса. Расслышать слова Катрин не могла, но тон у парня уверенный. И между прочим, мужики его слушали. Вновь застучали топоры. Катрин покачала головой. Молодец. Надо его поощрить. Медаль дать, что ли? Жаль, шоколадных медалек нет.

Катрин забрала Блоод, и девушки смылись на реку. Проверили перемет, улов был так себе, едва-едва на ужин хватит. Суккуб ловко цепляла коготком под жабры судаков и окуней, бросала в мешок. К рыбе Блоод относилась довольно брезгливо — холодная кровь ей никогда не нравилась. Зато сытые мужчины куда вкуснее.

Потом на маленьком островке подруги отмылись от чешуи. Нельзя сказать, что возня с переметом была так уж утомительна, но потянуло отдохнуть…

Отдохнули, потом отдохнули от отдыха. Катрин вытянулась на теплом песке. Блоод лежала на животе, пряча от солнца глаза. Повязка из нескольких слоев черного шелка плотно закрывала змеиные глаза, но все равно полуденное солнце слепило суккуба. Кроме защитной повязки из одежды на обеих девушках остались только драгоценности. Довольно смешно возиться с крючками и уловом, бряцая серебром, но Блоод была непреклонна. Она откопала в замке прорву безделушек. Поскольку Фир Болг не возражал, Катрин пришлось принять и это наследство. И принять, и частично таскать на себе. Впрочем, большую часть удалось сбагрить подруге. Блоод по-прежнему тяготела к женской мишуре, и стало понятно почему. Наряды и драгоценности надежно маскировали ее убийственную дарковскую красоту. При беглом взгляде мужчины видели не сладкую погибель, а просто потрясающе красивую и соблазнительную молодую женщину. Ну, всматриваться пристальнее не рекомендовалось.