У одного из подъездов стайкой играли оборванные детишки, за ними приглядывала древняя старуха. Она подслеповато щурилась и курила закопчённую длинную трубку, выпуская сухим ртом вонючий дым. Мы подошли поближе, спросили искомую улицу.
– Чай заблудились, а? – каркнула она, снова выплюнув дым.
– Мы ищем дом восемь по Кленовой улице! – крикнула я ей в ухо.
– А, чаво? Не слышу я.
Грег склонился к ней и вложил в скрюченные пальцы монетку. Мелюзга прекратила возню с тряпичным мячом и принялась обсуждать, настоящие мы господа или просто артисты. Старуха попробовала денежку на зуб, покивала и ткнула пальцем. Видно, от вкуса мелкого серебряка к ней моментально вернулся утраченный слух.
– Туда вам, туда. Жёлтый такой дом, кирпичный.
Улицы трущоб извивались, как ходы в муравейнике. Пару раз мы забредали в тупики, где ожидаемо оказывалась свалка, кишащая облезлыми крысами. Нам пришлось снова и снова спрашивать дорогу – то у местного пьяницы, то у девицы весьма разнузданного вида.
– Мне кажется, мы ходим кругами! – в отчаянии воскликнула я, оглядываясь по сторонам.
Вместо ответа Грег наклонился и поднял с земли багровый кленовый листочек. А потом задрал голову и принялся разглядывать ветки деревьев.
– Это где-то рядом, – резюмировал мой граф. – Извозчик сказал, что мы сразу узнаем улицу. Видимо, только на ней растут клёны.
Вскоре мы и правда вышли к лачугам напротив жёлтого дома. У меня сжалось сердце – это действительно были покосившиеся хижины, которые держались только за счёт того, что подпирали друг дружку. Усталая женщина в грязном переднике стирала в большом тазу. За её юбкой прятался чумазый вихрастый малыш. Я бросилась к ним.
– Скажите, пожалуйста! Где-то здесь жила девочка по имени Эйла. Она осталась совсем одна, её сестра погибла. Может, вы приютили эту девочку?..
– Я приютила? – Женщина сердито плюхнула тряпку в таз, обдав меня серой пеной. – Мне своих-то девать некуда, госпожа! Ой, простите.
Она кинулась стряхивать с моей юбки пену, но я перехватила женщину за руки и заглянула ей в глаза.
– Погодите, прошу вас. Мы вам заплатим, если скажете, где найти Эйлу.
Я уже поняла, что в нищем квартале все вопросы решаются только при помощи монет. Грег предупреждал меня об этом перед поездкой.
– Ну, жила она вон там, в крайней хижине, – мотнула головой стиральщица. – Сестра её была постарше, да. Лет восемнадцать ей было. Работала в городе, говорят, у господ. Убиралась. У вас, что ли, она работала-то?
– Нет, не у нас, – вступился Грег. – А что стало, когда Эйла осталась одна?
Несколько монеток перекочевали из ладони графа в карман измятого передника. Женщина отёрла рукавом пот со лба и вздохнула.