«Брат» зашипел.

— Неплохо, — признал он. — Для того, кто сражается моим же оружием.

Окрус двинулся по дуге.

— Но твоя сила заемная, Влад, — продолжил стихиалий, — Закончится, и что тогда?

— Скоро узнаем.

Мы кружили друг вокруг друга подобно двум хищникам, каждому из которых впервые попался достойный противник. Лед под ногами скручивался в спирали. Тени вокруг жили своей жизнью. Где-то вдали кто-то кричал, но для нас звук войны стал просто фоном.

Потому что в данную минуту были только я и он. И сфера во мне.

Враг продолжал атаковать.

Каждый его удар — все более жесткий. Он пытался придавить, схлопнуть, вывернуть меня наизнанку. Я парировал, ломал, переориентировал его удары в пустоту. Иногда в небо, иногда в море, иногда в глыбы льда.

Каждый мой удар — все глубже. Я выдирал из него куски влияния. Срывал с него маски. На миг видел под ними нечто… очень древнее. И очень уставшее.

С каждой секундой я понимал: он не такой безграничный, каким казался.

Да, по сравнению с обычными людьми, Окрус — бог. По сравнению с Диедарнисом или Килгором — старший партнер. Его сила — велика, но конечна. И сейчас он тратил ее на меня.

Очередное столкновение — очередная черная молния в его грудь. Еще один сорванный с него слой чужих клятв. Еще одна попытка ткнуть меня в уязвимость — и мой ответ, ломающий его атаку на корню. Я чувствовал, как сфера внутри меня поет, подбрасывая мощь. Как с каждым всплеском что-то во мне меняется.

Я старательно не думал, что именно.

— Ну вот, — довольно оскалился стихиалий. — Я рад, что не ошибся в тебе.

— А я в тебе — да, — ответил я. Потому что неожиданно, спустя столько гаданий и бессонных ночей, наконец понял, кто он такой.

— Тебе же на Аду плевать, — сказал я. — Более того, сценарий, где она становится на место Системы, тебе не подходил. Ты опасался этого и считал ее помехой, потому что знал: если это произойдет — она тебя уничтожит, — я почувствовал, как пазл в моей голове вдруг окончательно сложился. — Ты срежиссировал это и, по сути, убил двух зайцев. Ада выбыла из уравнения, но долг Доусона никуда не делся. Его интеллект, его способности, разбитое сердце, гнев. Ты пообещаешь ему вернуть ее и сделаешь своим орудием. Поступишь так же, как Рамнагор поступил с Гундахаром. Потому что тебе нужен он, а не она.

— Может так, а может и нет. Но ты бы лучше думал о себе.

Очередной обмен ударами, странный вакуум в груди, и кажущийся невозможным болезненный вскрик.

Окрус начал уступать.

Не потому, что я вдруг стал сильнее его во всем. А потому что он уже был изношен. Растянут. У него были обязательства и за пределами этого мира. Огромная сеть, и, чем дольше он тянул, тем сильнее себя рвал.