Тот усмехнулся.

—Уверена, что понятие «живой» ко мне применимо?

— Ну ты же понял, о чем я!

—Все будет нормально. Волноваться на этот счет смысла нет. Особенно только что вылупившимся желторотым соплячкам, сдуру увязавшимся за мертвецом.

— Точно? — в глазах подростка промелькнула тень недоверия. — Ты не умрешь?

—Меня всего лишь ударили одной злобной хренью времен позапрошлого обновления, — ответил игв. —В прошлом ей меня уже били. И не раз. Поэтому ничего страшного. Две-три недели, и буду как новенький.

— Хорошо.

Девочка вновь обняла рыцаря смерти. Уткнулась щекой в залитую кровью кольчугу.

—Да. Это хорошо. Однако конкретно сейчас меня интересует другое, — генерал обратил тяжелый взор на Хакаша. —Какого черта она тут делает? Тэя должна была тренироваться. И уж точно не находиться в месте, где столько людей.

— Гундахар, я… — вампир ненадолго запнулся, после чего виновато развел руками, поджав губы. — Она хотела тебя видеть. Знаешь, пусть я и древний, но еще не до конца очерствел. Я понимаю ее чувства. Более того, я следил. И не только я, — Хакаш стрельнул взглядом вправо и влево. — Дарий и Шейд тоже тут.

—Ясно. Кот из дома — мыши в пляс… – поморщился игв.

Вампир не ответил.

Лишь сделал шаг в сторону, покорно склонив голову.

Безусловно, рыцарь смерти был его командиром. Можно даже сказать — господином, которому тысячелетия назад неупокоенный аристократ клялся в верности. Но несмотря на это было заметно, что последние слова его огорчили.

—Прости. Настроение дерьмо.

— А когда оно у тебя было хорошим?

—Тоже верно, – кисло усмехнулся Гундахар, как неожиданно получил толчок в спину. Непреднамеренный и несильный, но в то же время достаточный, чтобы ослабевший генерал покачнулся.

— Прошу прощения.

Позади него протиснулась Элли. Слегка полноватая и не на шутку встревоженная женщина, которая наконец увидела того, о чьем спасении молилась круглыми сутками — показавшегося из-за подрагивающей пелены Августа.

Она рванула к нему и ровно в следующую секунду крепко обняла. Не как друга семьи — как любимого мужчину. А он… ответил ей тем же. Прижал к себе не как бывшую жену бывшего друга, а как любимую женщину. И даже более — нежно поцеловал.

Разумеется, многие этого не знали, но испытание Диедарниса сильно изменило его. Помогло понять, что долгие годы единственной помехой на пути к его счастью был он сам. Те самые внутренние ограничения, существующие лишь в его голове, тогда как на самом деле их давно уже не было. Как и той самой дружбы, что когда-то связывала его с Эдвардом Доусоном.

— Генри, почему? Почему нам потребовалось ждать этого столько лет? — шептала она ему на ухо, крепко зажмурившись. — Почему пришлось дожить до старости, пережить конец света, преодолеть половину галактики и снова помолодеть, чтобы понять такую очевидную вещь?