Казалось, она давно уже все поняла. Почувствовала в тот самый миг, когда жизнь друга резко оборвалась. Но в то же время отказывалась в это верить. Надеялась, что предчувствие ложное и человек, в которого она успела влюбиться на первом свидании, вот-вот покажется где-то рядом.

И, пожалуй, в этом мы были похожи. Мне тоже не верилось. Буквально не укладывалось в голове, отчего мозг безостановочно подбрасывал идеи, что это всего-навсего глупый розыгрыш. Что танк сейчас выпрыгнет из-за угла и будет потешаться над тем, что мы, дураки, повелись. А мы, в свою очередь, будем злиться. Называть его полнейшим кретином за то, что додумался учудить такую жестокую, нихрена не смешную черную шутку.

Да. Мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но так не будет. Подобные мысли — лишь защитная реакция нашей психики. Когнитивный диссонанс между «миром, где этот человек существует» и «миром, где его уже нет».

— Влад, я с ней поговорю, — впервые после смерти Германа подал голос Эстир. — Ты иди. Тебя Август зовет.

— Спасибо.

Шаман мягко кивнул.

Он понимал, что в глубине души я боялся этой встречи. Что я не знал, какие слова подобрать и как именно сообщить.

Наверное, у него получится это лучше, чем у меня. За что я искренне был ему благодарен.

Продолжая держать на руках Аду, я подошел к инженеру.

— Селена, Сатир, подготовьте отчеты. Сбор офицерского состава через час, — продолжал отдавать команды он. — Эо, следуй за мной.

Мы двинулись по направлению его мастерской.

Пересекли поляну мегалитов, подошли к зданию для светских мероприятий, переоборудованному в сухой ангар, и практически перешагнули порог, когда из-за угла показался Сераф с восседающим на его плече пушистым мошенником.

Тогда же одновременно произошло два события: проклятая сфера во мне шевельнулась, поспешив отползти поглубже в «пещеру», в то время как Хангвил насторожился и прижал к голове уши, будто не сразу меня узнал. Да, это продлилось всего мгновение и, спустя секунду, кошачий медведь радостно встрепенулся, телепортировавшись мне на грудь. Но эта краткая заминка, это сомнение, промелькнувшее на его рыжей мордочке, ударило по мне сильнее любой претензии.

А также стало последним предупреждением.

«Тронешь три — и он от тебя отвернется», — сейчас я понял это со всей ясностью.

— Малыш, это я. Пока я.

— Уа!

Крохотная лапка ухватила меня за кадык, мокрый нос ткнулся в щеку, а уставшие плечи вновь ощутили на себе пять килограмм лени и доброты.

Я с облегчением выдохнул.

«Слава богу. Ты со мной».

— Сераф, спасибо тебе, — склонил голову я.