— Не ворчи, сын мой. Сегодня можно.

Снова отпив из бутылки, архангел перевел осоловевший взгляд на Даню. Смотрел долго, внимательно. После чего тихонько рыгнул в сторону и задумчиво вскинул бровь.

— А ты еще кто?

— Я? — удивился потомок ифрита. — Локо. Забыл, что ли?

— Нет, в смысле… ты с самого начала здесь? В группе Эо и Гундахара?

— Ну да.

— Хм, странно… И как это меня угораздило — проглядеть огненного джинна…

Нетвердой походкой Сераф направился к подносу с едой.

— Господин Хопкинс, — обратился к Конструкту я. — Думаю, пора начинать. Будьте любезны, включите музыку.

— Как пожелаете.

Заиграла приятная «внеземная» мелодия.

Официанты начали разносить горячие блюда.

Царящая атмосфера праздника заметно усилилась.

Дом продолжал наполняться жизнью, но не везде — часть помещений была заблокирована по моему указанию.

Несколько минут я позволил себе просто стоять и наслаждаться вечером.

Офицеры Вергилия уже вовсю обсуждали стратегическую важность нового объекта. «Лебовски» стоял на карачках, окунув ушибленную голову в бассейн. Правнучка Полковника активно флиртовала с Осирисом, даже не догадываясь, что это бессмысленно.

— Господин Эо? — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся.

Хмурый кузнец Аррас держался в стороне возле входной двери. На фоне всей этой суеты он выглядел непривычно статичным. В руках — кружка эля, до которого он так и не дотронулся.

— Минуту украду? — спросил дворф.

— Конечно, — кивнул я. — Выйдем на террасу?

Мы прошли к внешней площадке.

Снаружи город лежал под нами ковром тысяч огней. Вдалеке — темная полоса океана. Ветер был теплым, с легкой соленой примесью.

— Парадоксально, что за все это время мы так ни разу и не поговорили, — первым нарушил тишину я.

— А ты… кхм, вы… хотели?

— Мы же вроде как на ты, — ответил я. — Да, хотел. Спросить: почему?

— Что почему?

— Почему ты покинул империю? Бросил свою мастерскую, имущество, дом и отправился вслед за нами? Неизвестными «двадцать первыми», бросившими вызов Небесному Доминиону.

Гном подошел ближе, облокотившись мозолистыми ладонями о парапет.

— Все началось с октаэдра. Того самого, — произнес он. — Честно признаться, когда твой товарищ, господин Герман, впервые обратился ко мне с этим заказом, я решил, что он сумасшедший.

Я ненадолго прикрыл глаза, вспоминая наш поход в психбольницу.

— Он хотел абсолютно дурацкую, бессмысленную, с точки зрения любого нормального заказчика, вещь, — продолжил Аррас. — Просто странный, тяжеленный многогранник. И он меня поразил. Знаешь чем?

— Чем?

— Тем, что в тот день, — кузнец слегка улыбнулся, — я впервые за долгое время вспомнил, каково это — любить свое ремесло. Не слепо выполнять заказ. Не штамповать однотипные мечи по шаблону. А играть, экспериментировать. Делать «глупости» только потому, что от этого у тебя внутри загорается что-то живое.