Рид, ведущий следователь отдела нераскрытых дел и ее основной связующий в полиции, вернул внимание Салем к скелетам. Текущий случай был уникальным, давнее дело внезапно стало актуальным из-за серии убийств, повторившихся спустя три десятилетия. Пока нельзя было сказать точно, тот ли это преступник или подражатель, но свежие трупы придали расследованию приоритетный статус.

– Сейчас трудно сказать, – ответила Салем, направляя луч фонарика на повреждения черепа, переломы костей, неестественные изменения цвета. – Чтобы утверждать наверняка, нужно будет посмотреть отчеты лабораторий.

Рид провел рукой по лицу.

– Но?

– Но на первый взгляд характер повреждений схож.

Мужчина устало вздохнул. Послышался визг шин, и свет фар на долю секунды залил окрестности. Салем оглянулась и увидела съемочную группу. Представители прессы уже слетелись, словно стервятники.

– Черт. Становится все хуже и хуже.

Салем не могла не согласиться.

– Я отправлю тебе материалы, – сказал Рид, выпрямляясь, и она последовала его примеру. – Прошу, Салем, найди мне какую-нибудь зацепку.

Она твердо кивнула.

– Сделаю все возможное.

И она собиралась сдержать слово. Таковы ее принципы. Ею двигала не только страсть к профессии, но и необходимость раскрыть тайну. Зная, как важны ответы для тех, кто потерял близких, Салем стремилась подарить семьям хоть какую-то определенность после долгих лет неведения. Ради этого она и отдавалась работе без остатка.

– Иди домой, – велел ей Рид, направляясь к собравшимся журналистам. – Завтра загляну в лабораторию.

Салем кивнула, сняла перчатки, выбросила их в импровизированный мусорный бак, стоящий в стороне, и расписалась в журнале у техника.

– Это Вэнгард? О боже, поверни камеру.

Чертовы репортеры.

Они привыкли видеть Салем благодаря ее профессии, однако ее хладнокровная отстраненная манера поведения остужала их пыл. Но ее муж… чертовски сексуальный, необычайно талантливый, но очень скрытный в общении с прессой – во многом благодаря преследованию со стороны СМИ после того, как он вернул прежнюю фамилию, – всегда сводил их с ума.

Снимок Казимира Вэнгарда дорогого стоил. Репортажный снимок – еще больше. Репортажный снимок с его хладнокровной женой – еще больше.

Салем направилась к мужу, который совершенно не обращал внимания на стаю уставившихся на него гиен. Каз всегда был таким – невозмутимым, непробиваемым, безразличным к чужому мнению. Чопорная, вежливая часть ее души находила возбуждающим брак с мужчиной, которому важна только сама Салем.

И он принадлежал ей, только ей.

Ее муж.

Ей все еще было странно произносить эту фразу, даже в мыслях. Его кольцо уверенно держалось на пальце, его взгляд – на ее теле, и все же порой Салем не могла поверить, что они женаты. Даже когда ее называли доктор Салазар-Вэнгард, даже когда она украдкой разглядывала кольцо Каза, даже когда прикасалась к парной татуировке на шее.