Под ней расплывалось мокрое пятно.

— А-а-а… Это просто восхитительно! — продолжила она.

Сестра Кольцовой начала сжимать бёдра и поднимать ягодицы.

— Вика… ты что…? — покраснела Оля, — Володя, отвернись!

Голос её сорвался на визг. Лицо залилось краской. Пожал плечами и сделал оборот. Людские условности… Опять.

Кольцова закрыла ширмой сестру. Металл скрипнул, ткань шелестела. За ширмой началась возня. Звуки движения, шуршание ткани.

Они начали говорить, хотя больше что-то бормотала Оля, Вика же продолжала издавать звуки и мямлить.

Улыбнулся.

Людишки не смогли починить это тело, а я смог с двумя процентами силы Титана. Какие же они ничтожества.

Прошло три минуты. За ширмой продолжалась возня. Шуршание ткани. Приглушённые голоса. Оля что-то делала с сестрой. Переодевала? Утешала?

Я стоял, отвернувшись. Смотрел на стену. Белая краска, местами облупившаяся. Трещина тянулась от потолка вниз. Старое здание. Требует ремонта.

Руки легли на плечи настойчиво. Развернули спиной к стене, лицом к центру кабинета.

Оля стояла такая же красная, и её трясло.

Лицо пылало. Глаза блестели — слёзы на грани, ещё не пролились, но вот-вот. Всё тело вибрировало мелкой дрожью.

Она дышала быстро, шумно. Грудь вздымалась. Я впился взглядом в её соски. Меня схватили за руки и потянули вниз, к своему уровню.

Поддался, а потом… Её лицо метнулось вверх. Быстро, резко. Сократила дистанцию. Меня поцеловали в губы.

Контакт. Мягкое, тёплое, влажное. Её губы прижались к моим. Плотно, жадно, с силой, с отчаянием.

Это…

Мозг завис. Секунда полной пустоты. Никаких мыслей. Никакого анализа. Просто… ощущение.

Вот теперь моё тело реагировало.

Откликнулось мгновенно. Все системы включились разом. Пульс ускорился. Кровь прилила. Температура подскочила.

Электрический разряд пробежал по позвоночнику. От затылка до копчика. Искры вспыхнули в нервных окончаниях. Каждая клетка кожи, где были её губы, кричала.

Хотелось ещё, почему-то это приятно. Моя рука сама потянулась к её талии. Пальцы коснулись голой кожи — она всё ещё в одном белье. Тёплая, влажная от пота. Мягкая.

— Ты лучший! — прошептала Оля.

Губы оторвались от моих. Совсем чуть-чуть. Миллиметр. Слова выдохнула прямо в меня.

— Ты смог! Я хочу узнать, как.

— Твоё обещание, — разорвал поцелуй.

— Всё, что захочешь, — заплакала врач, — всё! Клянусь!

Слёзы хлынули. Катились по щекам, капали на пол. На мою руку, что всё ещё лежала на её талии. Кружевной бюстгальтер прижался к моему торсу. Тепло её кожи проникало сквозь ткань. Соски твёрдые, я чувствовал их.

Я снова не знал, как реагировать. Стоял. Просто стоял. Они плачут, когда радуются, когда печалятся. Слёзы одинаковые. Солёные капли воды. Но значение разное.