— Очухался? — сказали рядом.

Голос был близко, прямо над ухом. Послышался скрип стула, врач придвинулся ближе.

— Мамонтова…

Он не закончил, просто выдохнул это имя с такой интонацией, что слова и не требовались. В одном слове — и осуждение, и злость, и усталость.

Посмотрел на Олега. Мужик морщился и смотрел на меня, качая головой.

— Жёсткая баба, — продолжил он.

Олег потянулся к столику, взял стакан с водой, сделал глоток.

— Помешана на силе, авторитете и уважении. Воспитывает своих так, чтобы они постоянно грызли глотки друг другу и росли.

— Правильно, — ответил я.

Голос прозвучал хрипло, словно не использовался неделю. Горло пересохло. Попытался сглотнуть — больно.

Олег замер, уставившись на меня.

— Что? — он наклонился ближе, словно не расслышал.

— Правильно, — повторил. — Она правильно делает.

Врач открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Володя, — наконец выдавил он, — у тебя трещина в левой ноге, разорвана связка, рёбра тоже не в лучшем виде.

Он загибал пальцы, перечисляя.

— Внутреннее кровотечение было, еле остановил. Перелом ключицы, трещины в костях на руках. Там живого места нет, так ещё всё тело в порезах и синяках.

Закончил и уставился на меня, ожидая реакции.

— Ничего страшного выходит, — хмыкнул. Попытался улыбнуться.

— Да ты, я смотрю, юморист, — показал мне большой палец Олег.

— Я на тебя двадцать зелёнок угрохал и ещё магию использовал, — он провёл рукой по лицу, растирая глаза. — Это месячная зарплата рядового аномальщика, если в зельевом эквиваленте считать. Ещё и я магии потратил неслабо, чтобы тебе помочь.

Пошевелился, проверяя тело. Чувствовал только тупое нытьё, словно после тяжёлой тренировки. Пошевелил пальцами — работают. Согнул руку в локте — движется, хоть и туго. Попробовал глубоко вдохнуть. Рёбра кольнули, но не так сильно, как ожидал.

Почти всё, что описал врач, уже устранено. Магия зелёнок плюс лечебные способности Олега. Кости срослись или почти срослись. Кровотечение остановлено. Порезы затянулись, остались только розовые линии на коже.

Лишь ноющая боль по всему телу напомнила, что я пережил.

— Василиса мне в копеечку влетит, — взял какую-то папку Олег.

Открыл её, пробежался взглядом по записям, что-то записывал.

— Но ничего, я уже ей выставил счёт.

Захлопнул папку с явным удовлетворением.

— Пусть платит, а то любит она свои гладиаторские зрелища.

В голосе звучала злость.

— Могу идти? — спросил я.

— Можешь? — поднял брови врач.

Посмотрел на меня с сомнением.

— Это только тебе будет понятно.

Напряг пресс — укол в боку, там, где были сломаны рёбра. Терпимо. Упёрся руками в кушетку. Левая дрогнула, но выдержала вес. Медленно, осторожно сел.