— А Василиса с вами не ездит? — спросил я, наблюдая, как живцы нервно переминаются с ноги на ногу.

Олег резко обернулся, его глаза метнулись по сторонам, словно проверяя, не услышал ли кто-то мой вопрос.

— Мамонтова или по отчеству! — прошипел он вполголоса, придвигаясь ближе. — Не вздумай с ней по имени или на ты. Поломает и сделает инвалидом, даже не моргнёт. Она из тех, кто сначала бьёт, потом спрашивает. А чаще вообще не спрашивает.

Он огляделся ещё раз, убеждаясь, что нас никто не слышит, и продолжил уже спокойнее:

— Что до твоего вопроса… Ездит с разными группами по очереди. Нельзя же всех сразу контролировать. Нам повезло, что её сегодня нет, — он усмехнулся без особой радости, — а то уже бы она, как обычно, кричала на нас. «Олег, ты тупая задница!», «Стас, прекрати трястись, как школьница!», «Юра, убери свою спесь в жопу!» — он передразнил грубый женский голос. — Вот так она нас обычно напутствует.

— Значит, ловцы сами себе предоставлены? — уточнил я, глядя на группу живцов, которая всё ещё слушала инструктаж.

— Нет, — помотал головой Стас, нервно теребя ремень автомата. — Губу закатай. Нашим временным куратором становится куратор живцов. Он им напутствие сказал и дальше приглядывает за нами. В случае чего вмешивается, чтобы помочь.

— В случае чего, — фыркнул Юра, не поворачиваясь. — Если вмешается.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Увидишь, — голубоглазка скривился в усмешке.

С наживкой, похоже, закончили. Живцы разбились на группы. Их главный повернулся в нашу сторону.

Пузатов…

Как же тесен мир аномальщика. Бывший куратор меня сразу заметил. На его лице расплылась широкая улыбка. Он зачем-то помахал мне рукой, как старому другу, а потом ещё и подмигнул. Идиот.

— Знаешь его? — спросил Стас, хмуро глядя на Пузатова.

Кивнул молча, не спуская глаз с бывшего куратора.

— Ссыкло, слабак и трус, — с отвращением протянул Олег, сплюнув в сторону. — Самый хреновый куратор из временных. Только о своей заднице и думает. Если что-то пойдёт не так — он слиняет, оставив всех.

— Слушок прошёл, — добавил Стас тише, оглядываясь, — что Мамонт, когда он потерял одного из наших, ему рожу разбила. Прямо в столовой. На глазах у всех. Он две недели с фингалами ходил, зубы выбила.

Улыбнулся про себя. Они настолько её боятся, что даже когда её нет рядом, не называют по имени. Только Мамонт, Мамонтова или по отчеству. Неплохой она командир, судя по всему.

Пузатов направился к нам, лицо всё в той же липкой улыбке.

— Владимир! — радостно воскликнул он, протягивая руку для рукопожатия. — Быстро растёшь, вижу. Уже в ловцах? Молодец, молодец. Не забывай тех, кто тебе дал старт, да?