Одной рукой открыл колпачок и выдавил содержимое прямо в отверстие в груди Василисы.

Желеобразная масса, полупрозрачная, с радужными переливами. Заполнила рану, и я увидел, как начала впитываться, словно губка втягивает воду. Края раны задёргались, кожа медленно начала затягиваться. Дыхание Мамонтовой стало ровнее, судороги стихали.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что даже Олег дёрнулся, хотя рук от раны не оторвал. Борис ворвался как ураган, лицо красное, волосы растрёпаны, форма расстёгнута. Видно, бежал сломя голову. Тут же направился к нам, тяжело дыша, сапоги громко стучали по кафелю.

— Твою мать! — выдохнул, остановившись в паре метров от кушетки. Поморщился, увидев кровь. Её было много, на простыне, на полу, на мне. — Выживет?

Взгляд Матросова метнулся от Василисы к врачу, потом ко мне. Я видел, как сжались челюсти.

— Отвали! — рявкнул Олег, даже не поднимая головы.

Пот капал с подбородка прямо на тело Мамонтовой. Руки мелко дрожали. Зелёное свечение стало тусклее, но не исчезло. Продолжал вливать магию в рану.

— Сука, — Борис потянулся было за сигаретами.

Рука застыла у нагрудного кармана. Облизнул губы, тяжело сглотнул. Потом взгляд упал на меня.

— Володя? — в голосе прозвучало удивление. — Ты здесь?

— Приветствую, — кивнул я.

— Что произошло? — спросил медленно. — Это ты?

— Пузатов, — коротко ответил.

За спиной Матросова раздались тяжёлые шаги, чьё-то сбивчивое дыхание. В медкорпус забежал Патрушев. Глава корпуса выглядел так, будто пробежал марафон в полном обмундировании. Весь потный, рубашка прилипла к телу мокрыми пятнами под мышками.

Лицо красное, почти бордовое — то ли от бега, то ли от ярости. Глазки бегали из стороны в сторону, маленькие и злые, как у загнанной крысы. За ним, почти наступая на пятки, втиснулись трое охранников с автоматами наготове.

— Бардак! — голос Патрушева сорвался на визг ещё в дверях. Размахивал руками, пока шёл к нам, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. — Всех накажу! Все ответите! Устроили бедлам! Вы моей смерти хотите, твари?

Слова летели как пулемётная очередь — быстро, сумбурно, с брызгами слюны. Остановился рядом с нами, хватая ртом воздух.

Я бросил быстрый взгляд на Олега. Врач напрягался до предела. Жила вылезла на шее, толстая и пульсирующая. Хорошая концентрация, профессионализм на уровне инстинктов. Минимум лишних действий и вопросов. Всё внимание — только на пациента.

— Где Пузатов⁈ — заорал Патрушев, обводя присутствующих бешеным взглядом. — Где он⁈ Кто-нибудь скажет мне, какого хрена тут происходит⁈

Никто не ответил. Матросов молчал, сложив руки на груди. Я тоже. Олег продолжал работу, будто вообще не слышал вопроса.