Молчание затянулось. Все смотрели на ловца. Даже врач Олег на секунду скосил глаза в его сторону, хотя руки от раны не убрал.

— Пузатов убил нашу… — Олег-ловец начал говорить тихо.

Потом посмотрел на Мамонтову. Вернее, на кушетку, где она лежала. И увидел то, что видели все остальные — обнажённая грудь, голая кожа, кровь. Олег-врач разрезал одежду и ничем не прикрыл. Паренёк резко отвернулся, покраснев. Уставился в пол, будто там было что-то невероятно интересное.

— Она ещё жива, — выдавил врач сквозь стиснутые зубы. — А вы бы шли отсюда. Мешаете.

Последнее слово почти прошипел.

— Рассказывай, — кивнул Борис Матросов.

Голос прозвучал спокойно, без давления. Встал чуть в стороне от Патрушева. Олег-ловец сглотнул. Я видел, как дёрнулся кадык, как он набрал воздуха в грудь. Собирался. Готовился.

— А что тут рассказывать? — криво улыбнулся. — Мы были на вылазке. Ловушка старая.

Пауза. Все ждали продолжения.

— Ну и что⁈ — не выдержал Патрушев, размахивая руками. — Что с того, что ловушка старая⁈ При чём тут это⁈

— Евгений Игоревич, — Матросов сжал зубы так, что желваки заходили на скулах. Повернулся к главе корпуса, и в глазах я увидел плохо скрываемое презрение. — Давайте не будем мешать? Дайте человеку сказать.

Патрушев хотел возразить, даже рот уже открылся, но что-то в тоне Бориса заставило замолчать. Лишь недовольно поморщился и отступил на полшага, скрестив руки на груди.

— Ловушка не изменена по новым инструкциям, — продолжил Олег-ловец, глядя куда-то в сторону, мимо всех нас. — Мы приступили к работе. Оказались два аномальных. Сразу! Живцы начали дохнуть, как мухи. Всё пошло не по плану. Вмешался Володя, — кивнул в мою сторону, — и спас их. Живцов. Вытащил из зоны поражения.

Я слушал, не двигаясь, ждал, когда умрёт.

— Тварь пришла к ловушке, — голос ловца стал злее, — но она, сука, шестиметровая была, а ловушка рассчитана на четыре метра максимум. Началась жопа. Полная… Пытались убить из всего, что было. Стас… — паренёк поджал губы, на секунду замолчал. — Он погиб, — договорил Олег тихо. — А Пузатов, тварь… наш временный куратор… он прятался за сеткой. Просто стоял там и срал кирпичами, пока мы умирали.

Тишина. Даже Патрушев не нашёлся что сказать. Охранники переглянулись.

— И за это вы убили человека⁈ — не сдержался глава корпуса, голос сорвался на крик. — За то, что он испугался⁈ Это убийство! Умышленное!

— Василиса Игоревна, — Олег-ловец повысил голос, перекрывая истерику Патрушева, — когда узнала, что произошло, пошла выяснять отношения. Взяла меня и Большова как свидетелей. Высказала Пузатову всё. Что он нарушил инструкцию. Что она пожалуется на него вам, — кивок в сторону главы корпуса, — что устала терпеть его некомпетентность. Что из-за него погибли люди, что Стас мёртв.