— Худший больной, что может быть, — пробормотал, качая головой. — Она же, как придёт в себя, все соки из меня выжмет. Будет требовать, орать, вскакивать. Пытаться делать всё сама. Не выносит лежать без дела.

В голосе звучала смесь раздражения и чего-то похожего на привязанность. Явно знал Василису давно.

— Я заплачу, — Борис Матросов шагнул ближе, доставая из кармана мятую пачку сигарет.

— Ещё бы! — Олег-врач поднял на него взгляд. — Ещё бы… Знаешь, что пришлось потратить на неё?

Полез в карман халата, достал ту самую металлическую коробочку — теперь пустую. Потряс ею перед носом Матросова.

— Это был последний. Последний! Ты понимаешь, сколько он стоит? Где я теперь такой достану? А регенерирующий гель? Тюбик закончился полностью! Это не какая-то дешёвая мазь из аптеки, это… — Запнулся, провёл рукой по лицу, размазывая пот и кровь. — Твари, все вы твари и она в первую очередь. Лезет куда не надо, получает дыры в теле, а мне потом расплачиваться.

Но несмотря на слова, я видел, что не злится по-настоящему. Просто выпускает пар.

— Я заплачу, — повторил Борис тверже. — Всё, что нужно. Достанем новое. Ты только скажи где и сколько.

Олег фыркнул, махнул рукой.

— Потом поговорим. А сейчас… — посмотрел на дверь, за которой только что ушли Патрушев с охраной, — сейчас вам лучше убраться отсюда. Я её стабилизировал, но следующие часы критические. Мне нужно наблюдать, мне нужна тишина и чтобы никто не мешал.

— Понял, — кивнул Матросов.

— Пошли, — развернулся и указал мне на дверь коротким кивком головы.

Молча двинулся к выходу. Мы вышли наружу.

Ночь сменилась ранним утром — небо на востоке начинало светлеть, серо-синие тона проступали сквозь темноту. Холод ударил по коже, пробрался под одежду, пропитанную засохшей кровью.

Борис сделал несколько шагов в сторону, подальше от двери. Вставил сигарету в зубы. Чиркнул зажигалкой, пламя дёрнулось на ветру, но всё же зацепилось за кончик сигареты.

Затянулся глубоко, жадно. Дым вышел через нос и рот, облаком рассеялся в воздухе. Матросов посмотрел в небо — долго, молча. Я видел, как работают мышцы на челюсти, как пытается взять себя в руки.

— Володя… — выдохнул вместе с очередной порцией дыма. — Ко мне. Поговорим.

Опять? Мы пошли через территорию корпуса. Матросов шёл быстро, целеустремлённо, продолжая курить. Я рядом, чуть сзади. Вокруг пусто — все попрятались после стрельбы, суматохи.

Прошли мимо казармы, там горел свет в окнах. Слышны были приглушённые голоса. Ловцов загнали туда, как и приказал Патрушев.

Борис молчал всю дорогу. Только курил, одну сигарету за другой. Я тоже молчал. Мне не о чем было говорить, да и не хотелось.