Его брови приподнялись на миллиметр, придав выражению лица легкое ощущение иронии.

— Да ты, как я погляжу, неисправима. Твоя светлость, ты все еще жива только потому, что я не могу придумать способ обойти нашу связку. Как только придумаю — ты узнаешь об этом первой, обещаю. Но даже если это совершенно невозможно, ты не станешь правительницей, пока я жив.

Я пожала плечами.

— Ну, тогда надо будет сделать так, чтобы ты перестал быть живым. Допускаю, что ты будешь казнен за предательство. Даже в этом разговоре хватает оснований. Повтори подобное при моих подданных — и тебя уже ничто не спасет, мне и приказывать не придется.

Он задрал голову к высокому потолку и неожиданно громко рассмеялся. С трудом успокоившись, произнес:

— Да ты просто шутишь! Ладно, я злодей, по моей вине погибли невинные. Но ты-то что из себя представляешь? Думаешь, сильно изменилась? Да как была, так и осталась никчемной.

На это я не могла спокойно отреагировать — размахнулась и залепила ему пощечину. От возбуждения даже не сообразила, что Лиам увернулся бы без малейшего труда, но почему-то не стал этого делать. Вместо размышлений я вскочила на ноги и закричала:

— Я не была никчемной! Я была доброй и сострадательной, была готова поддерживать каждого, даже самого последнего слугу уважала! Этого для вашей прогнившей семейки уже мало? Мне надо было лишь помочь — научить, поддержать, дать правильные уроки, вот только отец всегда пропадал на службе, доверившись Шелле, а она заранее списала меня со счетов! Я была обычной наивной девочкой, которой она так легко манипулировала!

Лиам флегматично размышлял:

— Странно, а я помню тебя туповатым, ничем не интересующимся избалованным ребенком. Хуже такого может быть только туповатый ребенок с неограниченной властью.

— Да ты со мной даже не общался! — припомнила я. — Ты судил обо мне со слов Шеллы!

— И она во всем преувеличивала? — Лиам будто специально решил вывести меня из себя.

Я от злости тихо зарычала, но вынудила себя успокоиться и признать — показать ему пример, как можно не бояться правды:

— Может, и не во всем. Но я не была плохим человеком.

— Ну да, если бы хорошие люди становились отличными правителями, мир был бы совсем другим. Теперь до свидания, твоя светлость. В другой раз продолжим рвать друг другу глотки, пожалуйста.

Я развернулась и сделала пару шагов, поскольку и мне осточертел этот спор. И лишь теперь поняла, что происходит нечто странное — на скуле Лиама красовалась отметина от хлесткой пощечины, он от боли так и не поморщился, а с его возможностями и скоростью устанавливать защиту он мог избежать любой боли. Да и он словно уже готов меня умолять покинуть склад.