И все это рухнуло в бездну.

Серый дым, просочившись из щелей сновидения, заполнил собой все обозримое пространство.

Растаяли современные особняки Александрии, рассыпались в прах деревья, землю засыпало песком.

Теперь каждый шаг давался с трудом. Я задыхался и обливался потом. Сон уплотнился, стал жестким и шершавым, как высохшая хлебная корка. Я продирался сквозь него, петлял, стараясь найти проход в потоке спрессованных видений.

Впереди показалась скала с прячущимся в ее сени храмом. Между колонн из грубо обтесанного песчаника клубились тени. Ступени, занесенные песком, врастали в землю.

Я добрался до здания через пару сотен лет, не меньше…

Приблизился к каменной площадке перед лестницей. Шагнул на плиты, плохо подогнанные друг к другу. И, зашатавшись под моими ногами, они рухнули вниз. С грохотом разламываясь на мелкие куски, скрежеща. Укладываясь по-новому.

Я приземлился достаточно мягко и поспешил отпрыгнуть в сторону. Камни, упавшие вместе со мной, сложились в новую лестницу, ведущую в черноту подземных глубин. Я стоял перед спуском во тьму. Надо мной взмывала арка из черного гранита. Два четырехгранных столба и перекладина, на которой было начертано знакомым резким и размашистым почерком: «Остановись! Ты ступаешь в царство смерти»…

— Спасибо, Феликс, — произнес я тихо. — Очень обнадеживающе.

Он, естественно, не ответил.

Глубины сна, простирающиеся за аркой, вздыхали и перешептывались давно забытыми голосами. Выплескивали на поверхность видения, которые не мог осознать мой разум с первого взгляда. Они пытались зацепить меня, но не могли ни испугать, ни насторожить.

Я сделал шаг вперед, прорывая собой черную границу между сном и еще более глубоким сном, приближенным к смерти. Трон крылатого Танатоса мелькнул передо мной в новом видении: на этот раз мое тело, стоящее у его подножия, оказалось погруженным в камень до колен. Побеги маков оплетали голову, сок, капающий из цветов, падал на глаза, склеивая веки, и давал новое, еще более острое зрение. Остальные — все те, кого я видел здесь в прошлый раз, — уже рассыпались в прах. Толстый ковер корней вечной сныти глушил шаги, она тянула вверх десятки тысяч побегов, чтобы прорасти сквозь сон и вырваться на поверхность, к домам сновидящих. Зажечь на их порогах негасимые, живые костры…

Спертый воздух, наполненный горячим дыханием спящих, душил. Мириады видений кипящим потоком неслись прочь — и звали за собой. Забыться, провалиться в глубины древней памяти, окунуться во тьму…

Я сделал еще один шаг, разрывая густой морок. И еще один, двигаясь по едва уловимым ориентирам.