В центре помещения был лишь низкий кованый стол со столешницей из яшмы и два клине, вырезанных из такого же красноватого камня, испещренного прожилками. Никаких безделушек. Ни статуэток, ни ваз с цветами или фруктами, ни светильников. Только гладкий, холодный мрамор.

В высокой нише стояла скульптура, которая выглядела так, словно пролежала в воде десяток столетий. Камень был изъеден солью, складки длинного одеяния, облегавшего женскую фигуру, сточены, черты лица стерты. И все же природа не смогла полностью уничтожить красоту изваяния.

— Статуя Артемиды, — прозвучал у меня за спиной низкий женский голос. — Работа Праксителя. Подняли со дна моря у берегов Геллеспонта.

Я обернулся. Ко мне шла высокая стройная женщина в длинном одеянии. Пока она неспешно пересекала гостиную, я внимательно рассматривал ее. Движения грациозные, но немного скованные. Льняное платье до пола, широкие рукава по середину кисти. Темные, почти черные волосы завязаны античным узлом. Карие глаза красивой миндалевидной формы. Полные, рельефные губы с едва заметными морщинками в уголках. Ее портил лишь нос — тяжеловатый для узкого лица, он придавал женщине легкое сходство с антилопой ориксом.

Она говорила и держалась так, словно не было ничего необычного в появлении постороннего человека… сновидящего в этом доме.

— Отец купил ее у Александрийского музея за двести миллионов. — Она скользнула по мраморной фигуре равнодушным взглядом.

На койне дочь Сотера говорила идеально, но ее голос звучал глухо, резко, временами даже грубовато.

— Он интересовался скульптурой или историей? — спросил я, делая шаг ей навстречу, но женщина тут же отступила, не позволяя сокращать расстояние между нами.

— Ни тем, ни другим. Просто вкладывал деньги в подходящие предметы искусства.

— А вы, госпожа Давлет, разделяете его незаинтересованность в культуре Полиса?

Она улыбнулась, подняла руку, машинально коснулась кончиками пальцев впадинки под ухом, и я отметил на точеной шее в этом месте бледно-желтое пятно недавно сошедшего синяка.

— Мы были похожи во многом, а во многом наши взгляды расходились.

Судя по всему, Амина не хуже меня умела вести диалоги с многоуровневым подтекстом. Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу, а затем я первым отвел взгляд, дав ей возможность почувствовать, будто она выиграла в этом «поединке».

— Госпожа Давлет, меня зовут Аметил Орэй. Я хотел встретиться с вами, но об этой встрече мы так и не смогли договориться.

— Безусловно, — отозвалась дочь Сотера с легким смешком. — Иначе вас бы здесь не было. Вэтом доме. — Она выделала предпоследнее слово. — Как вам удалось проникнуть сюда?