Помолчал и счел возможным объяснить:

— Мой отец сотрудничал в Полисе. Я там учился. С десяти лет. Затем вернулся.

— Почему вернулся?

— Мне нравится Александрия и все привилегии, которые она дает.

Антэй прекрасно знал, о каких привилегиях идет речь. Роскошный дом с огромным бассейном, слуги, выполняющие любые желания, личный гараж с дорогими машинами…

Смуглое лицо вдохновителя, совсем не измененное сном, приобрело высокомерно-холодное выражение.

— Я не люблю Полис с его идеями равных возможностей для всех. И ценности любой жизни. Моя жизнь определенно ценнее, чем у нищего на свалке. Но я не собираюсь смотреть, как мой город раздирают бессмысленной войной и превращают в руины. Я хочу спокойно работать и получать оплату, достойную моих способностей.

Подобные взгляды были хорошо знакомы Антэю — тот слышал их не в первый раз.

— Он познакомился с тобой в Полисе?

Сновидящий прекрасно понял, кто такой этот «он», хотя имени Мусорщика не прозвучало.

— Да. Мне близки его цели, но не методы.

Серфер хотел спросить, чем того не устраивают методы целителя, но вдохновитель насторожился, прислушиваясь к чему-то, находящемуся за пределами слышимости, и сказал:

— Пора просыпаться.

Затем вновь обернулся к окну, не без труда повернул ручку и распахнул обе створки. В лицо ударил прохладный ветер, запах меди растворился в свежем утреннем бризе. И Антэй открыл глаза.

Белый потолок над кушеткой полосовали лампы дневного света. Серфер лежал, глядя на него. В голове была приятная пустота, словно кто-то открыл кран и слил из его разума разрушительные мысли и разъедающие сознание образы. Стало легче дышать, тело наполнилось прежней силой. Вернулись энергия и жажда действия. Антэй поднялся, потянулся, расправляя плечи, с которых исчез невидимый, тяжкий груз.

Мастер снов сидел в кресле, и, в отличие от пациента, его эффектное лицо выглядело помятым и осунувшимся, а поза усталой.

— Прием закончен, — сказал он глухо. — Ты здоров.

— Спасибо, — произнес Антэй искренне. — Я могу сделать что-то для тебя?

— Можешь. — Тот встал, провел ладонью по лбу, потер шею. — Сделай так, чтобы я больше тебя никогда не видел.

— Это несложно. — Серфер протянул руку на прощание, и сновидящий, помедлив, пожал ее.

Антэй вышел из кабинета, с усмешкой думая о том, что его белая физиономия, похоже, бесила саладина не меньше, чем злил самого потомка античных Эвергетов смуглый профиль завоевателя Александрии. Древняя генетическая память вызывала настороженность и недоверие. Хотя воспитание и разум научили обоих договариваться…

Семат сидела на том же месте. Казалось, она не пошевелилась все то время пока отсутствовал ее спутник. Так и застыла, сжимая в обеих руках сумочку. Увидев Антэя, поднялась и пошла к нему.