На них по-прежнему не обращали внимания. Только что доставили жертвы крупной аварии или очередного теракта. Коридоры уже были забиты каталками с ранеными, но везли все новые и новые. Бригады медиков торопились оказывать первую помощь, особо сильно пострадавших спешили отправить в операционные. Среди врачей Антэй заметил хирурга-сновидящего. Вдохновитель отдавал короткие распоряжения санитарам, быстро осматривая мальчишку-подростка с глубокой раной на голове. Своего недавнего пациента он не заметил.

Машина ожидала их на стоянке. Водитель курил, открыв окно, и Антэй понял по его резким жестам, что тот нервничает. Как только пассажиры заняли свои места сзади, торопливо выкинул окурок, завел мотор и поспешил быстрее покинуть освещенную парковку.

— Взорвали торговый центр в Набби, — прозвучал его напряженный голос сквозь гул мотора. — Сколько погибших, выясняют.

— Кто? — спросил Антэй.

— Пока не ясно. Говорят, лунниты.

Антэй чувствовал, как стремительно гаснет радость избавления от дэймоса. Александрия не давала забыть о кипевшей в ней ненависти, которую подогревали и умело разжигали.

Пилоны Гиперпетли вырастали из темноты за рядом небоскребов района гавани Клеопатры. Высотные здания, обрамленные полосами огней, смотрелись эффектно — однако простые белые очертания скоростного пути, поднятого над землей, выглядели дорогой в иную реальность.

Подступы к порту были обнесены высокими заборами с колючей проволокой. На вышках, расставленных по периметру, стояла охрана. Машина свернула в направлении старого канала Нахраба. Когда-то по нему пускали корабли в гавань, но теперь он засыпан и закатан в асфальт. В память о древних судах остался лишь барельеф на одном из домов — узкая боевая галея с треугольным парусом и рядом весел по борту несется по закрученным гребням волн…

Еще полчаса езды — и они будут на месте.

Антэй снова подумал о Мусорщике.

Как он сейчас?

Если дэймос будет уверен, что серфер, случайно услышавший имена, которые не должен был слышать, мертв, оставит ли он попытки найти целителя? Для того чтобы обнаружить его, надо перекопать всю свалку. А это не так просто.

— Зачем вы помогаете? — спросил Антэй вслух. — Ведь при этом так рискуете сами…

Спутник молчащей женщины, носившей древнее имя Семат, взглянул на него через зеркало заднего обзора.

— Спроси у любого на свалке. И каждый скажет тебе одно. Мы уже мертвы. Гнием от болезней, подыхаем как собаки, забитые дубинками полицейских. Ходим, дышим, говорим. Пока. Но это видимость. Мы все живые покойники. Так что лучше сделаем, что можем, чтобы помочь ему, кто спасает нас. Хоть умрем не зря.