Нам обоим хотелось поговорить о деле, но каждый из нас знал, что этот разговор не для посторонних ушей. Поэтому, обмениваясь ничего не значащими комментариями, мы неторопливо продвигались к выходу, следуя указателям.

— Кофейня на углу Кусхуба сохранилась? — спросил я.

— Не помню такой, — ответил он, нахмурясь. —…Доехал нормально?

— Вполне.

За столиками кафе сидела группа говорливых чернокожих женщин. Их яркие до рези в глазах наряды переливались словно неоновая реклама, скрывая под многочисленными складками обилие плоти. Огромные тюрбаны с бантами и цветами, скрученными из ткани, потрясали воображение. Я уставился на жительниц южных районов Александрии, они — на меня. Настороженно, хотя и не без любопытства. Я чувствовал на себе их взгляды до тех пор, пока мы не спустились на нижний уровень порта.

Вагоны первого класса уже были заперты. Выходы к ним открывались только из залов ожидания бизнес-класса. Остальная публика торопливо занимала места попроще, заходя с платформы, выложенной плиткой с одинаковым пестрым рисунком — закрученные линии: синие и зеленые. Сложнейшие куфические надписи, заключенные в медальоны, выглядели дополнительным декором. Присмотревшись, я понял, что забыл еще не все уроки Феликса и даже могу прочесть некоторые слова.

Вязь более простого и распространенного стиля насха на указателях сама казалась повторением одного и того же узора.

Мы с Руфом вошли в вагон, и дверь за нами захлопнулась. Плотная толпа дышала сладковатым душком семян дурмана, прогорклым жиром, приторными духами…

Я легко почувствовал настроение людей. На нас смотрели неодобрительно, однако пока еще не враждебно.

Свободных сидячих мест больше не было, и мы со спутником остались стоять, держась за поручни. Состав тронулся — и устремился вперед.

— Ехать недолго, — сказал Руф. — Полчаса, не больше.

Ну еще бы. Эти подземные пути построены по технологиям Полиса. Иначе всем пришлось бы трястись сутками по пустыне от одного оазиса до другого.

Вагон качнуло. Я по инерции слегка подался назад и тут же услышал за спиной гневное восклицание. Оглянулся и понял причину недовольства. Прямо за мной стояли три женщины, с ног до головы закутанные в черное, и я случайно оказался к ним ближе чем на шаг. Возмутительное неуважение.

Ко мне уже пробивался мужчина, сопровождающий их, глаза налиты кровью, на лбу набухла жила. Ну как же, белый чужак покусился на достоинство его спутниц. Ему очень хотелось выкинуть меня из вагона на полной скорости.

Руф попытался оттеснить меня в сторону, чтобы принести извинения или отойти подальше.