Например, совместные посещения стрельбища — в такие места мои новые «взрослые друзья» надевали форму, оставшуюся со службы. Такой там был дресскод — место для отставных военных, «только свои».

Странность заключалась в том, что нам охотно уступали дорожку для стрельбы люди старше по званию. В детстве-то объяснение находилось простое — уступали из-за меня. Как стал постарше понял, что хрена с два кого бы разжалобил ребенок.

Тогда все казалось иначе — все вокруг были друзьями, не было субординации, закрытых каст офицеров и солдат, которые обычно старались не пересекаться даже на гражданке.

То, что это не «коллеги из заповедника», мне в те годы тоже было вообще без разницы. Это уже потом, когда мать вручила мне-уезжающему футляр с отцовскими наградами — чтобы не попадался ей на глаза в новом доме и новой семье, наверное — вот тогда я понял, что «Пурпурное сердце» вряд ли дадут на мирной службе. Хотя если бы первой попалась завалявшаяся на дне «За кампанию в Афганистане», то и размышлять бы не пришлось. Батя отслужил, вышел в отставку, занялся мирным трудом. Параллельно заделал меня и развелся.

Так что отцовы товарищи — они тоже от «Дяди Сэма». И из наблюдений за ними — осознанными гораздо позже — я понял, что кроме званий есть неформальные признаки старшинства. Например, принято уважать военных ветеранов.

Ну а если ветераны захотят взять слово — им как минимум дадут высказаться.

Не знаю, в каком церковном чине была Агнес, но строила она представительную компанию, вышедшую встретить «Роллс Ройс», вдумчиво и энергично. И ее, что характерно, все эти кругломордые и пухлощекие слушали с великим вниманием.

— … и что увидели мы с сестрами?.. Миряне считают, что это нормально — дать взятку служителям Его! Что мы возьмем ее, прикрывшись самооправданием о ложном грехе! Что нет больше в сердце и душе наших смирения! Ради этого несем мы слово Его в самые дальние уголки штата? Ради этого сестры крепят доверие к Ордену среди простых людей, испытывая лишения в попытках помочь им, жертвуя здоровьем, а зачастую — и самой жизнью? Чтобы вы здесь вот на таких каретах рассекали⁈

Место для проповеди находилось почти у самого въезда — постовым тоже было слышно. Да и при звучном голосе сестры — разносился на всю Маккалистер стрит, хотя обращалась она в первую очередь к сестрам, вышедшим из восьмиэтажки, сложенной из бело-желтого кирпича. За спиной располагалось гораздо более величественная постройка с колоннадами и мрамором — там тоже мелькали чьи-то лица, и, возможно, пламенная речь была рассчитана в первую очередь на них. Там-то явно кто-то непростой обитал.