— Агнес! — Снова возмущенное от Марлы.

— Да не буду я ее пинать.

— А почему нет? — Недоумевал я. — Она ж придуривается. Пнем — полетит. Все летает, если пнуть!

Законы физики, между прочим.

— Это, в первую очередь, подотчетное имущество! И оно сломалось!

— Да не сломалось, — прикусил я нижнюю губу. — Просто… Ну… В депрессии, — почесал я затылок, глядя на чудовище перед собой.

— Из-за тебя! — С торжеством постановила Агнес.

Как будто кому-то от этого легче.

— Дай эту еду, которую ты ей кидала. Попробую покормить, — буркнул я.

— Она же не хочет, ты видел.

— У меня все захотят. — Прищурился я на ящерку.

Та принялась медленно отползать от меня.

— О! Шевелится! Живая! — С торжеством ответил я.

— Генри, реакция на корм — это когда к корму идут, а не пытаются свалить.

— Сначала выдайте корм, а потом это вот все ваши обидные слова. — Протянул я ладонь к Агнес, и та, взглянув скептически, все-таки положила не нее нечто компактное, но тяжелое.

Присмотрелся — муравей, только какой-то слишком крупный для нынешних мест. Из преимуществ — муравей был хорошо прожарен и не шевелился, так что руку я не отдернул.

— А говоришь, еду обычную не едят. — Невозмутимо ответил я.

— Это муравей-солдат четвертого уровня, а не галеты из сухпайка.

— Четвертого? А какого уровня тогда королева? — Иначе взглянул я на насекомое.

— Была тридцатого, до того как по муравейнику атомная бомба прилетела. Вот, выкапываем такое на окраинах воронки — попадаются почти целые. Ящерицы их обожают, еще и потому, что сами достать не могут.

Нормально я в ванне полежал…

— Так эта гадость, наверное, радиацией фонит? — Сглотнул я.

— Ну и что? — Пожала Агнес плечами. — После возвышения заживет.

— Миленько, — не нашелся я с ответом. — И много таких муравейников еще?..

— Какая разница? Всякий враг человеческий падет супротив искренней веры и ядерного оружия… Ты там кормить собрался или нет? У меня кошелек свинцовый, давай обратно положу.

— Да сейчас накормим, — приценился я к ящерке. — За маму, папу и святого Беккереля.

— Не богохульствуй!

— Даже не начинал, — подкидывал я мертвого муравья в ладони, пытаясь привлечь внимание этой жабы.

Жаба смотрела, но испуганно и на меня.

— Что ж он тяжелый такой, — вновь оценил я массу насекомого.

— Железный на две трети. Они там, с уровнем, все бронируются, еще насмотришься…

— Не хотелось бы. — Емко отозвался, подходя чуть ближе.

Ящерица плавным движением переползла подальше.

— Слышь, зеленая, — миролюбиво начал я переговоры. — Вот эта штука все равно попадет в твой организм, — продемонстрировал я муравья. — Но будет либо вкусно, либо унизительно больно.