Была б она обычной девчонкой — я скинул бы вниз что-то сладкое.

Скинув отображаемое иллюзией, скептически присмотрелся к стальному насекомообразному созданию — но тут вообще не ясно, есть ли полости для потребления пищи. Там даже глаз-то не видно — там, где они были бы у стрекозы, более светлая полоска стали, и все.

Главный вопрос — надо ли соваться к ней вообще?.. И приходилось признать — придется.

Потому как гибель бильярдного стола может оказаться не последней. А вокруг еще так много хрупкого, которое я начал принимать как личную собственность.

— Можно войти?.. — Постучал я, приоткрыв подвальную дверь. — Спуститься?.. Короче, я иду. — Не дождался я ответа, только скрежет по бетону исчез.

Пока шел, внизу послышалась какая-то оживленная суета — это Кейт засунула обломки бильярдного стола в угол комнаты и накрыла ковром. Получился здоровенный горб из пола, который вообще ничего не прикрывал — что не помешало девушке смотреть невинным взглядом, встречая меня в центре помещения.

— Вы так громко думаете, — поморщился я, «поймав» внутри черепной коробки паническую перебранку Кейт и Хтони. — И нет, она не может заменить стол иллюзией. Может, но я же все равно увижу настоящее. — Тут же поправился я, сходя с последней ступеньки.

Кейт виновато шаркнула ножкой.

Я уставился на борозду в бетоне и вздохнул.

— Что случилось?.. Не может ничего не случиться — во-первых, стол. Во-вторых, Хтонь требует отвезти к кому-то и подержать, пока она их съест. Переживает за тебя, — чуть смягчил я тон. — Стол-то новый купим, с первого же концерта. А Хтонь у меня одна, и мне крайне грустно, когда она расстраивается… Да, на тебя мне все равно, ты приложение к договоренностям с твоим отцом… Нет, это не я работаю на твоего отца, а ему от меня кое-что нужно… Чтобы ты была счастлива, прикинь?.. Он врет?.. Хтонь, включи ей звук, — схватился я за виски. — Это же невозможно!

Кейт посмотрела скептически, а затем к чему-то прислушалась. После чего медленно и тихо, словно готовая оборвать слово после следующего звука, произнесла:

— Эти сволочи смеются надо мной.

И замерла в изумлении — вновь способная говорить.

Сегодня с ней не первый ступор — пока ехали, Кейт сидела что та сова — с округлившимися глазами, чувствуя каждую кочку, чувствуя пластик дверной карты, мягкость кресла и все остальное, что ощущала до того, как талант абсолютной защиты отрезал от нее, оставив вместо прохлады, жара, боли — только чувство прикосновения, чувство габарита.

Добрались до дома — ходила вокруг, бегала, щурилась навстречу ветру, гладила зеленую траву. Ладно хоть без свидетелей — возрастные сотрудники нашей фирмы свалили, а от посторонних прикрывал дощатый забор.