— Ну я даже и не знаю, — не удержалась я от небольшой шалости. — Я никогда не стремилась к власти. Это так нервно и утомительно.

Пальцы напряглись еще больше, а лицо, кажется, превратилось в мрамор. И я тут я подалась вперед и в самые губы прошептала, согревая его своим дыханием:

— Я согласна стать твоей женой, потому что люблю тебя. И если ради этого придется стать королевой, я готова пойти на такие жертвы.

Поцелуй пополам со смехом. Нежный, едва уловимый, с каждым мгновением становившийся все крепче и крепче. Пьяня, как вино. Его ладони сомкнулись на моей талии, притягивая ближе. Мои запутались в его волосах. Яростнее. Глубже. Так, будто мы тонули в океане. И тут уже позабылись и всякие заговорщики, планы и прочая иная ерунда. Остались только мы двое и наша вселенная.

— Останови меня, — вдруг тихо прошептал Фредерик. — Иначе я уже не смогу этого сделать.

— Я сойду с ума, если ты остановишься, — без тени сомнения ответила не приличная воспитанная идеальная леди, а влюбленная девушка. — Докажи мне, что ты живой!

Большего и не требовалось. В следующий момент я вдруг оказалась опрокинута на постель, а Фредерик оказался надо мной, жадно целуя. Пальцы обжигали сквозь тонкую ткань сорочки и пеньюара, безжалостно сминали нее, стремясь добраться до кожи. Поцелуи становились все страстнее, откровеннее, увереннее. И я тоже не отставала. В какой-то момент одежда полетела на пол — я даже не успела сообразить, когда мы успели от нее избавиться.

А обжигающие пальцы продолжили путешествия по моей уже обнаженной коже, распаляя жар и сметая все преграды. Я плавилась под этими прикосновениями, таяла, как воск. А Фредерик, будто нарочно, никуда не спешил, доводя меня до изнеможения и сводя с ума. Так, что жар внутри разгорался все сильнее и сильнее, становилось все мучительнее. О да, он, определенно, был живой. А я — уже не уверена. Потому что он меня сейчас медленно убивал. Своими прикосновениями. Сжигал дотла.

— Прокляну! — прошипела я, когда терпеть уже не было никакой возможности. Вцепилась в его плечи, притягивая к себе все ближе. И тут же застонала от очередного огненного поцелуя. А этот абсолютно несносный, невыносимый и самый дорогой мне король вдруг хрипло хохотнул и, коснувшись пальцем моим губ, выдал:

— Неправильные слова, любимая. Что нужно сказать?

— Ты… — я едва сдержалась от ругательства, но увидела правильный ответ в его глазах. Да разве он мог быть иным? Теперь, когда мы оба буквально плавились. Теперь, когда весь мир может рушиться, но нас это уже не остановит? Теперь, когда мы знаем, что даже смертельная опасность не станет преградой. — Люблю.