В пистолете блок работал как ускоритель — разгонял плазму или что-то другое, на неё похожее, и выплёвывал наружу в виде сгустка энергии. Но если его использовать иначе? Если заставить его работать так, как я хочу… Но для начала его придётся переделать.

Мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга.

Я убрал остальные компоненты в хранилище, разгонный блок оставил в руке. И замер, глядя в темнеющее небо.

Идеи приходили и уходили, сталкивались, переплетались, рождали новые. Где-то на заднем плане я слышал мирное посапывание товарищей. Через три часа проснётся Дариан с Каном — будет их смена нести дозор, а пока я мог поработать.

Странные это были ощущения. С момента прокачки интеллекта я толком и не работал. А сейчас… Я был здесь и одновременно — там, в своём внутреннем пространстве, где из хаоса мыслей рождался порядок. Как пролетели три часа, я не заметил.

Густая ночь опустилась на саванну быстро, как это всегда бывает в этих широтах. Костёр потрескивал остатками углей, разбрасывая искры в темноту. Все спали, а я сидел на вездеходе, склонившись над импровизированным верстаком — куском брони с корабля пришельцев, положенным на два ящика. Даже темнота не была мне помехой.

Краем сознания я понимал, что проснулся Кан. Гном ходил, кряхтел, разминался. Пару раз он пытался подойти и спросить у меня что-то, но я коротко отправлял его подальше. Он не обижался, и это было уже хорошо.

Рядом на верстаке лежал универсальный инструмент в режиме технического фена. Несколько кусков изоляции. Системное волокно. Брусок системного металла. И… разгонный блок, порядком преобразившийся за последние часы. Он увеличился в длину как минимум втрое.

— Матвей, — Дариан подошёл неслышно, тронул за плечо. — Ты бы поспал. Завтра тяжёлый день.

— Потом, — ответил я, не поднимая головы. — Я почти…

— Почти — это сколько?

— Не знаю. Час-два ещё.

Дариан вздохнул, но спорить не стал. Только пробурчал что-то себе под нос, позвал Кана, и они приняли смену дозора.

А я продолжил.

Пальцы работали сами, опережая мысли. Универсальный инструмент плавил изоляцию, смешивал с системным волокном, наносил тонким слоем на металл. Разгонный блок лёг в центр конструкции, окружённый паутиной тончайших полосок волокна, которые я вытягивал из системного металла, предварительно сделав его полиморфным. Забавная это оказалась штука. Металл тёк, когда мне было нужно, но при этом, оказавшись в «застывшем» состоянии, не плавился никакими подручными средствами. Даже универсальный инструмент, выдающий какую-то дикую температуру в режиме плавильни, способный заставить течь обшивку корабля, не смог сделать его мягким.