Тамара вдруг споткнулась о корень и из последних сил, из последней своей звериной ловкости зацепилась когтями за землю, еле удержалась. В Тамаре всколыхнулась злоба, и ко всему миру добавился мат: ебучий лес, ебучая тропинка, ебучая Тоня, черника, поле, железная дорога, жизнь — всё ебучее, надоевшее.
— Когда мы уже выйдем-то⁈
Тоня специально как-то промолчала, и Тамара всё поняла. Уже давно должны были выйти, а значит, свернули не туда, не та тропинка, какая-то осталась со времён войны, старая, фашистская, и с очевидной злой ясностью разглядела Тамара: лес, огромный, ебучий, неотменимый, наступает на неё, как молчаливый танк, прямо из болота вылезает.
— Да мы вообще хуй знает куда идём! — сказала Тамара.
Шли, шли и — потерялись. Длинное равнодушное тире.
VI
День закончился, небо понемногу сворачивается. Все наши соседи посмотрели уже вечерний сериал, зажгли газ под сковородкой и стали на медленном огне жарить курицу, крылья и ноги. Как будто испугавшись такой судьбы, особенно громко закричали вечерние стрижи за окнами и летали, летали, не останавливаясь, летают и до сих пор. А мы который уже час идём по лесу.
— Хочется пить, — говорю я.
— А вода закончилась у тебя? — спрашивает Тамара. — И я свою допила.
— Ты тогда ягод поешь, они сочные, — советует Тоня.
Я залезаю рукой под пакет и раньше времени, воруя, зачёрпываю ягод. Мне становится свежо, легко и кисленько — как будто жвачку дали пожевать. А Тамара злится на Тонины советы, ведь мы (прописью)потерялись по Тониной вине, и Тамара злое ядовитое копьё кидает в Тонину спину:
— Тоня, а чего ты в свои огурцы чесноку-то столько набу́хала?
Тоня закачалась, но не обернулась.
— Сколько надо, столько и набухала… — сказала Тоня, на плечи бог зачем-то посадил злую, бесконечную Тамару.
А Тамара окрепла от злости и начала обстрел:
— Кто вообще в лес берёт солёные огурцы? Ещё бы селёдку взяла… И ладно бы сама ешь что хочешь, так ребёнку дала ещё! Надо было придумать такое! Или ты в лес три литра воды тащишь?
Тамара палкой проверяет Тонину мягкую, безвольную тушу и достаёт нож:
— И вообще, Тоня, леса не знаешь — не суйся!
Тоня дёрнулась, но как-то смиренно, а Тамара уже вырезает язык, вынимает кровавые субпродукты: желудок, печень, сердце.
— А уж если понёс тебя чёрт, то людей не бери хотя бы, сами помрём, без тебя!
И от ярости закидывает подальше Тонино сердце:
— Ребёнка вон потеряла, мать теперь наплачется!
Жаркая, с испариной спина у Тони: завела и потеряла. Тоне вспомнилось лицо моей мамы (где-то на рынке), и от этого лица, приятного в общем-то, стало тяжело: наплачется потом, и Тоня, не желая, даже сопротивляясь, увидела, как рот моей мамы начинает изгибаться, и Тоня жалобно попросилаГосподи и на всякий случайДева Мария, Христос, покажите, куда идти, где дом, где сад, где сын, господи.